Чтение онлайн

слышать, какое множество людей погибает! Даже не

верится, что это правда. Увы! Из-за чего же возгорелась

распря? Бедственные времена!
– - помыслил я

Сидэ-но яма.

Идут несметные полчища

Через Горы смерти.

И все не видно конца!

Растет число убиенных...

(214)

Ныне одни лишь воины толпами движутся в за

предельную страну мертвых через Сидэ-но яма. Им

незачем страшиться горных разбойников. Великое

утешение, случись это в нашем мире! Довелось мне

слышать, как воины переправляются через реку на

плоту из боевых коней, - кажется, то было в битве

на реке Удзи. Вспомнив это, сложил я:

Как разлилась широко

Река в горах Сидэ-но яма.

Там воины тонули,

И даже плот из боевых коней

Их донести до берега не мог.

(215)

Однажды во дворце принцессы Дзесанмон-ин моло

дые придворные беседовали с госпожой Хеа-но цубонэ.

"Ныне всех занимают лишь вести с полей битвы, о

поэзии и думать позабыли", -- сетовала она. И вот в

лунную ночь на поэтическом сборище стали слагать

танка и низать рэнга строфу за строфой. Когда же

в рэнга были помянуты воины, она в свою

очередь сложила двустишие:

Озаряет поле сраженья

Месяц -- туго натянутый лук.

(216)

Ко мне в Исэ пришли люди из столицы и поведали:

"Вот какую строфу сочинила Хеэ-но цубонэ. Но тут все умолкли, никто не мог далее продолжить рэнга".

Услышав это, я добавил к ней такую строфу:

Сердце в себе умертвил.

Подружилась рука с "ледяным клинком".

Или он - единственный свет?

(217)

"Что и говорить, война длится без конца",

– толковали мы, а той порой в самый разгар военных

действий скончалась Хеэ-но цубонэ. И, вспомнив,

каким клятвенным обещанием мы связаны, я исполнился

глубокой печали

"Кто первым из нас уйдет,

Пусть другу в загробном мире

Послужит проводником",

Вспомнил я, отставший в пути,

Эту клятву с такою болью!

(218)

О том, каково на сердце

блуждающему в "Срединном пространстве"

С какою силой

Тоска его одолеет!

Глухие потемки,

А он, одинокий, бредет,

Не различая дороги.

(219)

"Река тройной переправы".

Как трепещет сердце твое,

Безрассудный грешник!

В самом погибельном месте

Ты переходишь вброд.

(220)

Когда слагали стихи о нынешних временах

Даже постигнув суть

Этого бренного мира,

Все же невольно вздохнешь:

Где они, мудрые люди?

Ныне нигде их нет.

(221)

Судишь других:

То хорошо, это худо...

Вспомни меж тем,

Много ли в нашем мире

Знаешь ты о самом себе?

(222)

"Так я и ждал беды!" -

Человек в мановение ока

Упал на самое дно.

Сколько глубоких ямин

Уготовил для нас этот мир!

(223)

Не знает покоя!

Поистине мир в наши дни,

Будто утлая лодка,

И по волнам не плывет,

И от берега отдалился.

(224)

Сложил стихи о "прозрении истинного сердца":

Рассеялся мрак.

На небосводе сердца

Воссияла луна.

К западным склонам гор

Она все ближе, ближе...

КОММЕНТАРИИ

В основу перевода на русский язык положено издание "Горной хижины" ("Санкасю") с вводной статьей и комментариями Кадзамаки Кэйдзиро в томе 29 серии "Главные произведения японской классической литературы" (Токио, изд-во "Иванами сетэн", 1974). Были использованы также комментарии Ито Ёсио ("Санкасю", Токио, изд-во "Асахи симбунся". 1954). Большую помощь переводчику оказало весьма обстоятельное научное исследование Кубота Сеити, посвященное поэзии Сайге и его творческой биографии (Кубота Сеити. Сайге-но кэнкю. Токио, изд-во "Токедо", 1961).

При отборе стихов были привлечены японские антологии: "Синкокинвакасю" (серия "Главные произведения...", т. 28. Токио, "Иванами сетэн". 1967), а также "Нихонсикасю" ("Антология японской поэзии", составитель Ямамото Кэнкити. Токио, изд-во "Хэйбонся", 1960) и другие.

Переводчик стремился избрать немногое, но лучшее из всех главных тематических разделов книги.

Часть стихотворных переводов опубликована в томе БВЛ "Классическая поэзия Индии, Китая Кореи, Вьетнама, Японии". Там же помещены подборки поэтов, предшественников и современников Сайге (Фудзивара Тосинари, Сикиси-найсинно, Фудзивара Садаиэ).

Сайге

От составителя. В настоящем издании комментарии В. Н. Марковой к "Горной хижине" Сайге воспроизводятся нами в полном объеме, что стало возможным благодаря использованию материалов ряда антологий поэзии танка, ранее опубликованных. Примечания, впервые публикуемые в основном корпусе комментариев, помечены символом *.

Ст.1. Сложил в первое утро весны.
– Имеется в виду "риссюн" -- начало астрономической весны, когда солнце достигает 315° небесного экватора. По современному солнечному календарю приходится, примерно, на 4 февраля.

Поэт изображает пейзаж возле горной хижины. Влажная дымка - один из первых признаков весны в Японии. Словами о том, что всего прекрасней весенний рассвет, открывается знаменитая книга Сэй-Сенагон "Записки у изголовья" (конец X в.). См. русский перевод (М., "Художественная литература", 1975).

Для удобства читателей мы приводим библиографические данные последнего по времени издания этого памятника: Сэй-Сенагон. Записки у изголовья. С.-Пб, "Кристалл", 1999.- Прим. ред.

Ст. 4. Река "Голубой водопад" (Аотакигава) -- приток реки Окигавы. Течет у подножия гор неподалеку от Киото.

Ст. 5. О том, как во всех домах празднуют приход весны.
– Молодыми соснами или ветками сосен принято украшать ворота дома новогодний праздник (по лунному календарю переходящая дата). Новый год уже знаменует приход весны.

Ст. 6. Дымка на морском побережье.
– Старинный способ добывания соли состоял в том, что соль выпаривалась в котлах из морских водорослей.

Ст. 7. Вспоминаю минувшее во время сбора молодых трав.
– - В седьмое утро нового года собирали на поле семь разных весенних трав и варили вместе с рисом. Согласно поверью, вкусивший это кушанье будет здоров целый год (семь считалось магическим числом).