Чтение онлайн

А ее потряхивало уже который день, и даже книги, что дала ей мисс Пэри, не могли отвлечь. А учиться надо было!

Энджел смахнула пот и с тихим стоном разогнула спину. Да, ещё как надо! Пока герцог оставил ее в покое. Она не видела и не слышала мужчины третий день и каждый миг старалась использовать с толком, не брезгуя самой черной работой – так легче не думать. Не вспоминать что между лопаток унизительная метка, вынуждающая по первому щелчку ползти к герцогу и раздвигать ноги.

Мисс Пэри сдержала свое слово, и щедрой рукой нарезала ей ломти от общего каравая работы, приправленного солью наставлений. Энджел училась правильно ухаживать за дорогими вещами, работать вместе с остальными, готовить некоторые блюда, а вечером садилась за книги.

И что за радость это была! Среди прочего ей достался словарик франтлийского, и Энджел сумела выучить целых три фразы! Язык завязывался в узел, но произносить их получалось почти без запинки.

Правда, сил оставалось совсем немного. Вот и сегодня придется запастись холодной водой, чтобы продержаться хотя бы полночи. Тепло в комнате сыграло с ней злую шутку: глаза слипались, а храп кухарки Лотти мерещился нежной колыбельной…

Энджел опять склонилась над ковром. Довольная ее работой, мисс Пэри каждый день требовала дань в угоду чистоты. Сегодня пришла очередь библиотеки. Но больше Энджел не позволяла себе не то что взять – глянуть на книги. У нее есть свои. Ну и ладно, что без картинок…

Знакомое до нервной дрожи ощущение пробежалась по спине холодными лапками. Прыгнуло на плечи и вздернуло ее вверх. Вскочив на ноги, Энджел резко обернулась и чуть не опрокинула ведро с мыльной водой.

Беспомощно моргнула, надеясь, что видение сгинет. Просто от долгой уборки ей в голову бросилась кровь, ведь невозможно на том же месте… снова…

– На коленях ты смотрелась лучше.

Жёсткая ухмылка и злой прищур черных глаз не сулили ничего хорошего.

***

Сначала он разберется с девчонкой. А потом отчитает экономку, у которой вдруг отказали мозги.

Дэвид стиснул зубы, разглядывая застывшую девушку. Несколько чертовых дней он хоронил себя под бумагами, между делом принимая королевское «фи» и мечтая вытащить монаршую задницу из дворца и пинками отправить в трущобы. Но при всем этом рассчитывал на порядок в своем доме. Куда там! Его развлечение надраивает ковры, портя руки и спину. Кого он получит вечером? Пропахшую потом и усталостью девку? Для этого он давал ей целых три дня, чтобы очухаться?!

– Сюда.

Горничная вздрогнула. Лазурь глаз старательно пряталась за ресницами, а робкий шаг был слишком крохотным.

– Сюда, – повторил с нажимом.

Напряженная, как тонкая струна, девушка приблизилась почти вплотную, и Дэвид коротко выругался, рывком запуская пальцы в белокурый шелк. Проклятье! А он чертовски поторопился на счет вони – никакого свербящего кислым супом душка. Даже вспотевшая, она пахла чистотой. Приятным женским запахом. И от желания слизать аромат с тонкой шеи рот затопило слюной. Мать твою, где зачали это ангельское создание? В священном молоке?!

Темные брови жалобно дрогнули, когда он стиснул пальцы. Похоть бесилась в венах, требуя утоления сию же секунду. Немедленно! Ему нужно прочистить мозги, а горничной доступно объяснить, каковы отныне ее основные обязанности.

– Еще раз увижу с ведрами – будешь носить их по особняку голая.

Девушка побледнела.

– Ваше право, только не отнимайте работу!

Сама рвется марать руки?! Дэвид внимательно смотрел на полное решительности личико. Девчонка упрямилась! Поджимала губы и так смешно пыталась выглядеть храброй. Ну надо же! Ангелочек выставлял коготки.

– … Прошу, господин. Мне нужно научиться делать все правильно. Ведь, – девушка прикусила губу и все же опустила глаза, – Вы не держите слуг, и однажды… Однажды я подыщу новую работу.

На мгновение Дэвид онемел. Мысли смялись в бесформенный ком, а по татуировкам прострелило злым холодом. Уже думает сбежать?! И швыряет эту правду в лицо, с самым невинным видом! Услышать такое от девицы напрямую было…дико. Непривычно до чёртиков.

Тени вокруг них дрогнули. Потянулись к хозяину изломами и росчерками, не страшась дневного света. Девчонка испуганно ахнула, вздрогнула в его руках беленькой пташкой, но вместо того, чтобы рвануть прочь, вдруг почти прижалась, будто именно он ее защита.

Освободив роскошные волосы от плена чепца и собственных пальцев, ухватил за подбородок, заставляя взглянуть прямо.

– Хочешь работать?

– Да…

– Попроси.

Нежный ротик приоткрылся.

– Как?

– Губами, – жестко усмехнулся, оглаживая розовое искушение. – И на коленях.

Только секунду она непонимающе хлопала ресницами, а потом вдруг вся вспыхнула, испуганно взглянув за его спину. О да, дверь не была защищена Тьмой. И в любой момент сюда могли зайти.

– Но, господин… День… сейчас. И я не знаю…

– Молчи, – надавил большим пальцем на лепетавшие губы, заставляя заткнуться. – А теперь оближи.

Ангел торопливо открыла рот, позволяя проникнуть внутрь. Язычок неловко коснулся подушечки большого пальца, и от безыскусной ласки прошиб пот. Проклятье! Он хочет видеть губы вокруг своего члена. Сейчас! Каждый день!

– Пососи, – голос сорвался на хрип. – Да, – почти прошипел от болезненного наслаждения, – а теперь на коленях!

Перехватив узкое плечо, дернул вниз, и девчонка рухнула к его ногам. Стесняется пользоваться привилегиями? Отлично!

– Давай, если не хочешь официально стать содержанкой.

Ангел вздрогнула. Потянулась к пуговицам на штанах и тут же отдернула руку, заметив проступавший бугор. Черт! Да он сейчас кончит, а девчонка все мнется!

И под аханье служанки Дэвид расправился с тканью.

Энджел трусливо зажмурилась, когда из штанов выскользнуло мужское достоинство. И это было в ней?! Но его… его так много! Крупная и напряженная плоть топорщилась перед самым лицом, и в дневном свете выглядела ужасно стыдно… и страшно… и… интересно.

В пожаре смущения и страха сверкали искры любопытства. Хотелось взглянуть снова. Всего разочек. Как следует рассмотреть темный узор вен и вспомнить ощущение горячего бархата кожи…

Волосы попали в стальной капкан пальцев.

– Давай, Ангел. Сейчас!

В губы ткнулось твердое, и Энджел сдалась, одаривая мужчину унизительной лаской. Во рту стало тесно и немного солоно.

– Спрячь зубки, – донеслось сверху, и резкий толчок лишил доступа воздуха. Из глаз брызнули слезы. А на затылок давила ладонь, заставляя принимать мужскую плоть глубже.