Чтение онлайн

Маришка в одно мгновение сменила серьезность на легкомысленность. Такая быстрая смена эмоций делала ее похожей на

непосредственное, милое создание, с которым приятно поиграть, но которого не особо ценишь. Вот, пожалуй, отчего все ее

проблемы - для всех она лишь глупое животное. Самка без тени интеллекта.

Я и сама так про нее первое время думала, называла деревенщиной. В ответ Маришка звала меня стервой. Разок мы даже

подрались на кухне, и растаскивал нас сам Гу. Мирил потом. С того и началась наша странная полу-дружба. «Полу» - потому

что в дружбу мы не особо и верим.

— Неважно, что про меня думают, — заявила горничная. — Я-то знаю, что ничего дурного не сделала, и этого мне

достаточно.

«Везет тебе, ты оптимистка», — подумала я, и сдалась.

— Ладно. Помогу тебе с Ильмонгом.

— Пока что это все, что от тебя требуется - это слушать и запоминать. Той рядом с владетелем, ты рядом с владетелем…

Понимаешь, о чем я?

— Понимаю, понимаю.

Мы вернулись в спальню горничных, где Маришка вооружила меня кремами, расческами, помадами (помада для мужчины!),

и прочим, что требовалось для чудес превращения.

Но этого было мало, Маришка настаивала, что владетель должен обязательно одеться по дарнской моде.

— Ладно, скажу, чтобы он слетал в Ферисголд, — не стала я противиться.

— Не-ет! Какой еще Ферисголд? У нас дрянные ткани. Заказывать ткани, а лучше готовые костюмы, можно только из

Веронии. Кстати! Наш бывший владетель, муж Элайзы, тоже был высоким и худым. У него остались прекрасные костюмы…

Мы можем сходить поглядеть на фасоны, взять их за пример.

— И как мы доберемся до этих костюмов?

Маришка улыбнулась. Чтобы горничная и не смогла добраться до одежды хозяев?

Обычно, когда владетель умирает, его одежду раздают народу. Когда умер супруг Элайзы, она последовала традиции и

раздала большую часть его гардероба, но самое ценное, роскошное оставила.

Я ни разу не была в покоях владетельницы, и не знала, что гардеробная у нее так огромна - гораздо больше, чем у Малейва.

И сколько одежды! Платья, платья, платья, традиционные и не очень, выдвижные панели с нижним бельем, шарфиками и

перчатками, отдельная комната для шубок и меховых жилеток, огромные ряды обуви…

— С ума сойти, — только и сказала я. — Куда ей столько? Она же редко куда-то выбирается.

— Элайза - женщина красивая, тщеславная. Ей нравится наряжаться и любоваться собой, — ответила Маришка и открыла

передо мной дверцы темного шкафа, где хранились мужские костюмы.

Маришка стала изучать брюки, рубашки, и жилетки, расшитые серебром и золотом. Я тоже посмотрела на эти вещи, и сочла

их слишком пестрыми, яркими для альбиноса. Нет, ему такое не подойдет. Я прошлась чуть дальше, и открыла еще один

шкаф.

Плащи, подбитые мехом, меховые жилетки, шубы. Целый меховой магазин в гардеробной…

— Иди сюда, Регинка! — позвала меня Маришка. — Погляди, какие жилеты - без меха, простые, но с вышивкой. Серебро на

черном прекрасно смотрится. Вот нечто вроде этого и нужно носить владетелю.

— Хорошо, запомню.

Еще немного полазив по гардеробной, мы вышли в гостиную.

А в гостиной нас ожидала Гримми.

— Я не перестаю поражаться вашей наглости, беспринципности и самовольству. Как вы смеете заходить без разрешения в

покои нашей бывшей владетельницы? Кто разрешил вам копаться в ее вещах?

Очень сложно оправдываться, когда ты вроде бы и виноват, но ничего плохого, по сути, не сделал. Пока Маришка судорожно

подыскивала варианты ответа, я сказала просто:

— Мы лишь смотрели, Гримми.

— Неужели? Смотрели? — фыркнула управляющая и подошла к нам. Глаза ее метали молнии, однако кричать она не стала.

— Я не понимаю, что вы делаете со своей жизнью! У вас есть голова на плечах, но ведете вы себя так, словно торопитесь ее

потерять. Что вам мешает жить, как нормальным людям?

— Нормальные люди, — ответила Маришка.

Гримми покачала головой, не поняв ее ответ.

— Я знала, что о вас говорят. Знала, но в штат приняла. Потому что я надеялась, что, если поступлю с вами по-человечески,

то и работать вы будете хорошо, без выкрутасов. А вы подставляете меня раз за разом! Разве я многого требую? Я всего

лишь хочу порядка, но для вас это слишком сложно, вам обязательно нужно сотворить какую-то глупость! Как мне это

надоело! Как мне надоело возиться с вами! Как мне надоело учить вас! Бегаете за чужаками, вертитесь перед ними!

Если бы Гримми критиковала мою работу, я бы так остро не реагировала. Но она снова говорила о нашем безнравственном

поведении, и это истощило запасы моего терпения.

— Да-да, мы ужасны! — воскликнула я. — Нас никто не любит. Знаешь, кого любят? Удобных, послушных, безмолвных. Тех,

которые проблем не доставляют. А мы, между прочим, хорошо работаем, Гримми. Ты это вообще замечаешь, или тебе важно

только, как мы себя ведем? Кстати, о поведении, — меня понесло, — что с ним не так?

Гримми растерялась, она привыкла, что на нее угрозы и увещевания я отшучиваюсь.

— Наверное, я виновата в том, что ношу брюки вне работы, люблю гонять на карах и пошутить. Это страшное преступление!

Позор мне! А Маришка и вовсе бесстыдница! Она же красивая, веселая, и улыбается людям, вместо того чтобы глаза

опускать и немой притворяться. Флиртует с мужчинами! Значит, шлюха! Так, Гримми? У вас, лицемеров, все просто.

Лицо управляющей исказилось.

— Считаешь себя благодетельницей, а сама - как рептилоид, жрешь, жрешь всех, кто не попадает в категорию

благополучных. Знаешь, если ждать от людей всего плохого, они так себя вести и будут. И нет ничего достойного в том,

чтобы принять на работу девушку с плохой репутацией, а потом каждодневно ей давать понять - ты ничтожество, ты здесь

только из жалости работаешь! — повысила я голос и продолжила уже тише: —Ты же так к нам относишься. Что же в тебе