Чтение онлайн

замолчать…

— Ты ничего не знаешь обо мне! — отчеканил Гоин, сжав пальцы; от них по моей коже побежали токи энергии. В серых

глазах центаврианина вспыхнула алая искра: — И не смей сравнивать меня с тем владетелем!

— Тебя не с кем сравнивать! — хрипло прокаркала я из-за недостатка кислорода. — Ты один такой отмороженный!

Вдруг - поцелуй, яростный, как удар. Чего-чего, но такого я никак не ожидала! Альбинос меня поцеловал… и продолжать

целовать со страстью, не подобающей его прагматичной натуре.

Оттолкнуть его! Сейчас же! Ударить эо!

Но я так и не смогла ударить, потому что его губы стали нежными, а руки - ласковыми. Все мое существо откликнулось на

эти ласки, вспыхнула под сердцем сила, объяла все тело.

Что с нами? Ах, неважно…

Мы упали куда-то на диван, не прерывая поцелуя. Эо все разгоралось, но не так, как для удара. Это было нечто другое… мы

уже не целовались, а беспорядочно шарили руками друг по другу, искали чего-то, задыхались от острой необходимости

близости - и энергетической, и физической, полной. Треснула ткань - это Малейв порвал мою рубашку, и сразу приник к

открывшемуся участку тела губами.

Рубашка порвалась.

Порвалась… Я вспомнила ту ночь, когда меня, почти бесчувственную, так же разложили на кровати, и так же грубо тискали,

трогали, щупали… а потом - забытье. И кошмар с судами и разборками.

— Нет! — вскрикнула я, и пожирающее, лишающее разума пламя погасло, разом. — Прекрати, Гоин! Хватит!

Центаврианин посмотрел на меня дикими глазами, в которых горело первобытное желание подмять под себя самку, взять

ее… Я дернулась, испугавшись этого огня в нем, и он, почувствовав сопротивление, сильнее придавил меня к дивану, чтобы

не дать возможности уйти.

— Гоин, — шепнула я, — хватит. Вспомни, кто ты и кто я.

Он тяжело дышал, его аура полыхала оранжевым. Неуправляем. Опасен. Я могла бы ударить его силой в этот момент и

убежать… но он бы запомнил это, как унижение, и никогда бы меня не простил. Поэтому я заговорила снова, и голос мой

звучал так, как никогда прежде - ласково, нежно, уверенно:

— Ты не урод. — Я обхватила его лицо ладонями и заглянула в бесцветные глаза в оправе бесцветных ресниц. — Но и я не

ущербная, и никогда такой не была. Мне просто требовалась помощь, и ты мне помог. Потому что ты хороший человек. Так

почему же ты так боишься показаться перед остальными таким?

— Что за чушь ты несешь? — хрипло, но осмысленно проговорил мужчина.

— Ты вернулся! — обрадовалась я.

— Я и не уходил.

— Уходил, уходил. Потерял рассудок и чуть не изнасиловал меня.

— Ты сама этого желала. Я чувствовал, чего ты хочешь, — альбинос и не думал слезать с меня. Хитро прищурившись, он

констатировал:— Ты хочешь меня.

— А ты хочешь меня.

— Нет.

— Да. Что, не ожи…

— Прекратишь ты болтать, или нет? — рявкнул альбинос, чем вверг меня в восторг. Как бы он не отнекивался и не

объяснялся, все очевидно. Мы поругались, он завелся и налетел на меня, поддавшись порыву страсти. Малейв поддался

страсти… Вот это да!

Гоин начал подниматься, не спуская с меня глаз, затем посмотрел на кончики пальцев, и снова обратил свой ало-серый взор

на меня.

Я тоже начала подниматься. Рубашка на груди разорвана, бюстгальтер сбит в сторону, на коже следы его губ, его рук… Не

верится, что мы недавно чуть не сгорели вместе. Потому что произошедшее не назвать любовными ласками, это было какое-

то сумасшествие, помутнение рассудка. Если бы не треснула ткань рубашки, я бы не вспомнила ночь, когда меня

изнасиловали, и мы бы с Гоином переспали.

— Что с нами случилось? — удивительно спокойно после произошедшего спросила я.

— Не знаю. — Гоин убрал со лба прядь белоснежных волос, глубоко вздохнул и закрыл глаза. Он не ответил мне, хотя точно

знает ответ. Чувствую, что знает. — Уходи, Регина.

— А если не уйду?

Центаврианин открыл глаза, и мне показалось, что в них промелькнуло что-то вроде страха.

— Я тебя вышвырну.

— Не думаю, — покачала я головой. — Ты побоишься меня касаться, потому что можешь потерять контроль над собой.

— Еще одно слово, и я тебя казню.

— Не сможешь, — я кое-как запахнула рубашку на груди. Краем глаза я следила за тем, как альбинос провожает взглядом

каждое мое движение. — Я не могу выйти в коридор в таком виде. Ты всю косметику на моем лице смазал, так что я

воспользуюсь твоей ванной, чтобы умыться. Ты не против?

— Ты пожалеешь о своем поведении, девчонка.

— То горничная, то сударыня, то девчонка… Определись уже, — протянула я, ничуть не боясь его. Откуда-то взялась

уверенность, что альбинос никогда меня не обидит.

Нет, не быть мне его женой, зато я знаю, что нравлюсь ему. По-настоящему.

Глава 19

В ванной комнате запотели зеркала, мне пришлось поработать рукавом, чтобы расчистить кружок на зеркальной

поверхности.

О! Ну и зрелище! Лицо - красными пятнами, глаза сумасшедшие, щека в помаде, губы вспухли, а под глазами чернота от

расхваленной Маришкой туши. Я неторопливо умылась, после чего обратила внимание на прическу. Коса все перекосилась,

тут и там повылазили волнистые прядки волос, упали на лоб. Лучше уж вовсе распустить косу. Я занялась было прической,

да руки дрогнули.

Гоин подошел к двери. . Я не услышала его приближение, почувствовала. Что-то во мне отозвалось на его присутствие; сила

начала собираться в животе, в груди, на кончиках пальцев.

Хорошо, что я в ванной, а то обстановка слишком пожароопасная!

Я взглянула в зеркало на дверь, ожидая, что он ее вот-вот откроет и выгонит меня. Определенно, выгонит, потому что я

заставила его потерять контроль. А таким мужчинам, как Гоин, важно управлять происходящим.