Горничная с секретом
Шрифт:
– При всем уважении, я не хочу, – удивляет меня взрослый охранник, вот не зря он мне показался порядочным. – Я женат.
– Да че ты, Игорь, – тычет его локтем в бок второй, получая в ответ злой взгляд.
– Понял, тогда свободен, – говорит Макс. – А ты, Саня?
– Если это не розыгрыш, то я… Я с радостью, Максим Юрьевич! – противно лыбится этот урод.
– А то, что я против, вот никак тебя не волнует, да, Саня? – говорю брезгливо. – Ты насильник? Добровольно никто не дает?
Глава 4
Убил бы суку! Значит, ей пофиг я или Саня? Что за…
Блядь, бесит собственное бессилие! Разнылся, как придурок, но отрицать глупо. Меня задело. Если я могу игнорировать ее колкие слова, как браваду, то действия говорят сами за себя. Она действительно не ляжет под меня по собственному желанию, даже если взгляд так и плывет. Недостаточно хорош для нее? Сраная фифа!
Я знаю, почему она это делает. София хочет одержать надо мной верх, потому что сама оказалась в зависимом положении. Она никто, пока находится здесь, под моей властью, но она не может с этим смириться и пытается обрести контроль при помощи единственной оставшейся у нее ценности – тела, к которому я питаю слишком сильный интерес. Я бы даже сказал тягу. Отдать то, что сам даже ни разу не попробовал какому-то бичу, вроде Сани? Смешно же!
– Максим Юрьевич… – блеет этот идиот, растерявшись от оскорблений Софии, потому что пока не понимает, можно ли ему ей отвечать тем же. Я никак не обозначил ее положение, а она слишком дерзка в моем присутствии, чтобы он принял ее за простую прислугу.
– Заткнись и за дело! – рявкаю на него, усаживая свой зад на диван. – Я буду смотреть. Давай прямо тут. На полу.
«Она сейчас сдастся, – мысленно убеждаю себя. – Как только дойдет до дела, сразу же струсит. Скажет, что согласна на любые мои условия и подчинится, потому что меня эта строптивая стерва хочет, в отличие от Сани. В этом я точно не ошибся».
Но София ничего не говорит. Вообще. Только смотрит, не на Саню, а на меня, прямо в глаза, с такой ненавистью и отчаянием, что мне становится не по себе, но это лишь игра. Она не невинная жертва, София расчетливая интриганка. Она привыкла играть мужчинами и теперь хочет поиграть на моей выдержке. Слишком уверена в том, что держит меня за яйца и я ее не отдам другому.
Второй охранник уже свалил, а Саня стоит, как олень в свете фар. Только пялится на нее, как на восьмое чудо света, и я его понимаю. София из той редкой породы женщин, которые не просто красивы, а очень красивы. Я видел детские фотографии, она ничего не меняла в себе. Ее нос всегда был тонким и аккуратным, а губы пухлыми. Даже светлые, вьющиеся локоны свои, не крашеные. Она явно выиграла в генетической лотерее и что ни говори, натуральная красота, столь редкая в этом мире, заметно отличается от приобретенной. София будет выделяться в любой толпе из самых отборных красоток, именно поэтому я и обратил на нее внимание. Даже без макияжа и в уродской униформе горничной, она остановила на себе мой взгляд, как только я увидел ее в доме своего брата. А когда она открыла рот, меня запецил еще и дерзкий язычок, который сейчас хочется просто вырвать. Мне больше не кажется забавной ее спесь, положение дел изменилось. Я больше не могу быть снисходительным.
– Ну, ты это, раздевайся что ли… – бормочет Саня, расстегивая ремень и косясь на меня краем глаза.
Бля, кто вообще нанял этого оленя? Он и защищать меня будет с таким же нерешительным видом, ожидая инструкций для каждого шага?
– Саня, ты, мать твою, издеваешься надо мной? Она пленница, с ней не нужно церемониться и спрашивать разрешения. Ты только на прошлой неделе довел мужика до кровавых слез, а сейчас мнешься перед бабой? Бить ее нельзя, а все остальное можно.
Пинок на него действует. Саня распрямляет плечи и оставив свой ремень болтаться, с решительным видом идет на Софию. Отступать ей некуда, так что она валится на кресло, стоящее позади, и пытается ударить Саню, но тот легко перехватывает ее руки одной своей и тянется к молнии на ее джинсах.
У меня кровь закипает, когда он тащит ее на пол с кресла. София кричит и вырывается, но не просит меня о помощи, и когда Сане удается стащить с нее джинсы, я изо всех сил сжимаю кулаки, лишь бы не кинуться на него.
– Отстань от меня, урод! А-а-а-а, я убью тебя, слышишь?! Ты не жилец, козел!
Она не собирается просить меня о помощи, понимаю я. София начинает кричать все громче, ее сопротивление не стихает, она борется, как дикая львица, и когда Саня тянется к ее трусикам, я не выдерживаю.
– Хватит!
Он меня не слушает, слишком увлекшись. Похоть ударила в голову, он наваливается на уже рыдающую девушку, и когда я слышу треск ткани ее рвущегося белья, мне просто сносит крышу. Я накидываюсь на Саню и стащив его с Софии, бью в челюсть. В глаз. В живот и бока. В грудь. Снова и снова, бью везде, хаотично и жестоко, без единого проблеска жалости, потому что я хочу убить эту мразь. За то, что коснулся, за то, что хотел с ней сделать. Даже если я сам ему приказал. Никто не смеет касаться того, что принадлежит мне!
– Перестань, Максим! Ты же убьешь его, хватит! – кричит мне в ухо София, за каким-то хуем защищая его.
Я рычу на нее, прерываясь на секунду от избиения, чтобы оттолкнуть ее подальше, но неожиданно получаю звонкую пощечину и это настолько шокирует, что я застываю, как истукан, пялясь на ее испуганное, заплаканное лицо. Она даже плачет красиво…
– Что ты делаешь?! – вздрагивая от рыданий, кричит на меня София. – Убить его хочешь? Псих! Ты просто больной псих! Каждый раз, когда я думаю, что хуже быть не может, ты доказываешь мне обратное! Как ты можешь быть такой мразью, Максим? Вот как, объясни мне?
***
После того, как моя истерика сходит на нет, я начинаю снова думать. Макс ушел, забрав с собой едва живого охранника и ни сказав мне ни слова, хотя я кричала ему вслед какие-то оскорбления в состоянии аффекта, точно уже и не помню, а последний час провела, рыдая от потрясения, потому что невозможно быть готовой к тому, что тебя вот-вот изнасилуют. Я до последнего не верила, что Максим допустит это, но, когда эта скотина стащила с меня трусики, потеряла всякую надежду и меня накрыло таким животным ужасом, что мне захотелось умереть, лишь бы не проходить через это.
Сейчас я уже достаточно пришла в себя, чтобы снова надеть на себя сорванную охранником одежду и пересесть с пола на диван. Мне нужно все обдумать. Я не могу позволить себе быть дурой, которая надеется на лучшее в людях. Этого не будет. Макс не хороший человек и моя любовь к нему – просто глупость, которую нужно вытравить любыми способами. Я должна сбежать отсюда и найти способ связаться с бабушкой и Поповым. Я не могу просто бросить маму умирать, я не выживу без нее, она для меня все!
Найдя ванную, я принимаю очень долгий, обжигающе-горячий душ и сушу волосы феном, найденным тут же. А потом иду искать спальню Макса. Нахожу сразу, она единственная обставленная, остальные комнаты на этом этаже без мебели.
Я ничего не чувствую, когда совершенно голая забираюсь в его постель и жду, постоянно глядя на часы. Почти полночь. Вряд ли он захочет ужинать так поздно, поэтому нет смысла идти готовить. А что касается секса… Я просто сдамся. Даже проявлю инициативу. Чем скорее он начнет верить, что я стала послушной игрушкой в его руках, тем быстрее мне удастся добиться от него большего доверия и большей свободы.
– И что ты тут забыла? – резко будит меня его голос, вырывая из короткого сна посреди ночи.