Горны Империи
Шрифт:
– Не иронизируй, – холодно заметила девчонка. – Тебе легко и просто. Ты дворянин.
– Моя жизнь настолько легка и проста, что ты этого даже не подозреваешь, голуба, – ласково сказал Славка. – Ты, должно быть, путаешь меня с Ветерком [13] .
– Что до Ветерка… – начала девчонка, но Дима прервал разговор:
– Ну так как, Денис – ты ведь Денис?
– Я… – Денис пожал плечами. – По-моему, когда люди живут плохо – это неправильно, – наконец выдал он.
13
См. книгу третью – «Не время для одиночек».
– Свежая мысль, – кивнула девчонка.
– Может, и не свежая, – внезапно рассердился Денис, – но лично мне не нравится, когда люди живут в хибарах!
– Ага, мои слова! – злорадно сказал Дима и подмигнул Денису.
Девчонка спокойно подняла плечи:
– Это всего лишь доказывает, что и в Империи есть леваки.
– Ну, а что ты предлагаешь?! – в голос заорал Дима. – Дождаться, пока…
– …остынет шашлык и тогда сказать: «Ну, вот, шашлык остыл», – произнес Славка.
Денис огрызнулся – ему спор был интересен:
– Ну что ты шутишь все?!
– Ну что ты, – спокойно сказал Славка, – какие шутки. Шашлык и правда остыл…
…А по морям да по волнам, сегодня здесь, а завтра там, Я целый день плескаюсь в море голой жопой к рыбакам, Дурдома нет без дураков, рыбалки нет без рыбаков, А я рыба, а я рыба, а я рыба без трусов! —распевал Славка, дергая струны, под хохот мальчишек и возмущенные окрики девчонок.
А рано-рано поутру я корчу рожи осетру, Его подруга всю неделю мечет красную икру, И у меня полно врагов среди пузатых осетров, А я рыба, а я рыба, а я рыба без трусов!Видимо, песню знали хорошо, потому что последний куплет подхватили все мальчишки и даже некоторые из только что возмущавшихся девчонок:
А я плыву, куда хочу, а я пою, я не молчу, И шар земной не сам кружится, это я его верчу, А я рыба без трусов, а я рыба без трусов, А я рыба, а я рыба, а я рыба без трусов…– И – еще раз! – махнул рукой Славка:
А я плыву, куда хочу, а я пою, я не молчу, И шар земной не сам кружится, это я его верчу, А я рыба без трусов, а я рыба без трусов, А я рыба, а я рыба, а я рыба без трусов!!!– Слав, спой про нетрезвого пионера и шпиона! – крикнул кто-то из девчонок, едва гитара умолкла. Славка рассмеялся, махнул рукой:
– Охрипну я с вами! – но отказываться не стал.
Был с ребятами я в патруле, Было тихо на нашей земле. Чтоб не сдохнуть, не сгнить от простуды — Совершил аморальный поступок…Славка щелкнул себя под общий смех по горлу и невозмутимо продолжал:
Участковый же наш, дядя Федя, Говорит: «Все, в колонию едешь». А меня он и слушать не хочет, Говорит: «Паразит ты!» – и прочее. Изменилась тут вдруг обстановка — Хтось забег к нам в заморской обновке. Дядя Федя сидит тише мыши, Пионеры в патруль снова вышли. Вот сижу я за малым кусточком. Вижу – прыгает, сволочь, по кочкам. На боку, присобаченный справа, Леворверт, а на левом – отрава. Тут, я думаю, мне не до игр. Прыгнул я на него, будто тигр. Задышал на лицо и на ухо — Офигел дух от страшного духа. И связал я его, как кутенка, Поволок до станицы в потемках, И подумал: портвейн мне простят, Да вдобавок еще наградят. И приехал тут фрукт из газеты. Говорит: «Где же самый-то этот? Интервью я возьму у героя, Подавайте его…» – все такое. Журналист, хоть и был он прыщавый, Но вцепился в меня, как клещами. «Заведись, пацан, с полоборота, Расскажи пару слов для народа!» Говорю я: «И с моря и с суши Не пролезут к нам сраные духи. Не пролезут к нам чуждые гады, Остановят их наши отряды!» [14]14
Автор слов неизвестен. Но я слышал эту песню во время службы в погранвойсках и только немного переделал текст.
Над дальним концом Медео из сползшей с гор отарой овец туч лился дождь. Денис жевал шашлык, слушал, как Славка поет, и думал:
«Все будет хорошо».
Сам не зная, что «все», но – именно так.
Глава 10
Неясыть
Если честно, Денис, обычно живо интересовавшийся делами отца, сейчас в них совершенно не вникал и не пытался узнать, что же, собственно, задержало Третьяковых в Верном. Нет, он видел, что отца – и мать – постоянно навещают самые разные люди и явно по работе. Видел и то, что у родителей далеко не радужное настроение. Но – хотя и становилось ему стыдно за это по вечерам, когда он, лежа в постели, в короткие минуты перед сном привычно оценивал прошедший день – Денис на это почти не обращал внимания.
С утра до вечера вместе со Славкой они пропадали в Верном и его окрестностях. Даже обедали чаще всего в городе, в небольшом кафе около школы. В школе располагался пионерский отряд «Охотники», с которым у Славки был постоянный контакт. А в кафе Денис наконец узнал, что же такое манты – это оказались здоровенные пельмени с начинкой все из той же баранины. На взгляд Дениса – слишком уж жирные.
Гораздо сильней Денис раскаивался в том, что почти не вспоминал Войко, хотя и написал ему письмо, предупреждая, чтобы в ответ не писал – подождал постоянного адреса. Но и это раскаяние было «вечерним», коротким. Днем на рефлексии просто не хватало времени.
Денис близко познакомился с теми, кто живет в рабочих кварталах и трущобах, где ютятся – точнее этого избитого слова не найти – полубезработные и вовсе безработные жители Верного. Помогая старшим, пионеры вели в этих местах большую разъяснительную и агитационную работу – среди разливанных морей самогонки, враждебного непонимания, а то и открытых угроз. Да, те самые мальчишки и девчонки, которые лопали на Медео шашлыки и слушали глупую песенку про рыбу без трусов, почти ежедневно рисковали головой, ходили по лезвию бритвы… Да и так ли уж глупа была эта песня, если вспомнить строчки «а я плыву, куда хочу, а я пою, я не молчу, и шар земной не сам кружится, это я его верчу…»?
Какое до этого дело было Денису? Если так подумать – то никакого. Но это была не пионерская… да и вообще не человеческая думка, и мальчишка включился в полупонятные дела без оглядки и с полной отдачей. Вскоре он убедился, что сам тот факт, что он из Империи, нередко действовал на самых злобных и недоверчивых, как смирительная рубашка. Начинались расспросы, иногда похожие на перекрестный допрос, иногда на обстрел, а иногда – искренне-любопытные. И Денис отвечал взрослым обстоятельно и ровно, не злясь и не вспыхивая, даже если его явно старались уколоть или вывести из себя. Мальчишка говорил, понимая, что он не просто говорит – он воюет. За то, чтобы хотя бы дети этих людей могли выбраться из пропахших спиртным и нищетой каморок. Это было совершенно новое ощущение. При первой же возможности мальчишка заносил в «Блокнот пионера» короткие строчки своих мыслей и ощущений…
« …У них у всех та же болезнь, что у того капиталиста в поезде. Они просто боятся верить…
…Я раньше думал, что такое все-таки бывает только в книжках, что так сейчас уже никто не живет…
…Пьяная женщина – это так мерзко, что я просто не знаю. Я не могу себе представить маму хотя бы немного выпившей. А тут она была совсем пьяная, и в этой же комнате за столом сидела ее дочь…
…Доставляет почему-то удовольствие про все хорошее говорить, что так не бывает, что это неправда, что я вру. Почему?!?!?!?!