Чтение онлайн

Уходить он явно не торопился.

«Но чего тогда ждёт?»

— А правду говорят, что если разгадать твои загадки, то ты исполнишь любое желание человека? — попробовала наобум Алёнка, скорее для того, чтобы уйти от продолжения тяжёлого разговора.

— Хм… Хороший ход… Но я-то без сил. Ничего сделать всё равно не смогу. Вот Купала минет, обращайся. — Кривая усмешка ничуть не испортила его симпатичное лицо.

— Хорошо, — Алёнка против воли улыбнулась.

Отчего-то появилась уверенность, что всё получится, она ответит на Полозовы вопросы, и Змей просто вынужден будет помочь ей.

Только нерешенный вопрос с Аринкой всё ещё царапал Апёнкину совесть.

— Сколько ей осталось?

— Да кто ж его знает?

— Купала через пару недель… Когда снова станешь нечистью, разве не сможешь восстановить её здоровье?

Полоз медленно поднялся на ноги и потянулся. Сплюнул травинку. И повернулся в строну Змеиной горки. А потом вскинул подбородок и отчётливо проговорил:

— Хозяйка сказала, что не хватит там моих сил… Только ты теперь — наше спасение. Алёнка вздрогнула.

Она просто не знала, что ответить… Кто же знал, что с Аринкой всё настолько плохо? Она судорожно подбирала слова, но мысли разбегались в стороны, и ни одна успокаивающая фраза в данном случае не годилась.

Впрочем, говорить ей всё равно не пришлось…

— Любимый…

Алёнка с Полозом резко обернулись в сторону дороги на глухой бабий голос.

Анисья стояла столбом и смотрела на мужчину, которого страстно любила всю свою жизнь, и которого уж не чаяла встретить…

Через пару мгновений она бросила прямо на дорогу грабли с косой и побежала к Полозу, не сводя с него глаз.

Алёнка вдруг подумала, что мать у Аринки совсем молодая, хотя и чуть-чуть полноватая, но здесь и не любят худых.

«Ей всего 36… Люське с Галькой из кредитного по 35. Так они частенько ходят по клубам, и всё время виснут на сайтах знакомств… Про Анисью бабы тоже говорят, что она молодится, до сих пор не наденет синего сарафана, вышивает одежду красным, будто молодка. И серьги носит девичьи — крупные, с огромными хризолитами».

Искомые серьги с камнями цвета первых берёзовых листочков блестели сейчас в ушах полевчанки, и вправду делая её более привлекательной.

— Миленький мой, пригожий, — гладила Анисья Полоза по лицу и прижималась к его широкому торсу.

Теперь пришла очередь Змея изображать истукан. Он прекрасно понял намерения любящей женщины, но не желал участвовать в этих жарких объятьях, и даже руки в стороны развёл. На лице его при этом читалась досада, что без сил он, а так бы ссыпался золотым песком и глубоко под землю просочился.

Наконец терпение мужчины иссякло. Он перехватил тонкие запястья заливающейся слезами бабы и отстранил её от себя.

— Анисья, угомонись ты уже… Никогда я тебя не любил. И не полюблю. Я с Ариной твоей крепко связан, понимаешь? — Полоз буквально пронзал женщину суровым взглядом.

Анисья всхлипнула и замерла.

А Апёнка вдруг осознала, что мать впервые за год услышала о судьбе своей дочери. «Сейчас она ему такую трёпку задаст за то, что дочку к себе уволок», — Алёнка в серьёз начала опасаться за жизнь очень нужного ей Змея. Но, как мать, она, безусловно, сочувствовала и Анисье.

Однако, вылетевшее из уст ошалевшей бабы, повергло Алёнку в шок…

— Брось её… Оставь. — Анисья рухнула на колени и обняла сапоги единственного существа, которого любила всем своим сердцем. — Она негодная. Не послушная… И никогда тебе так служить не сможет, как я…

Полоз попятился, растерявшись от такого поворота. А Анисья пошла прямо на коленях следом за ним, размазывая по пухлым щекам слёзы, и продолжала шептать:

— Не нужна тебе Аринка… Она молодая, найдёт ещё жениха… Брось её… Самым дорогим тебя заклинаю…

— Мама?..

Алёнка обернулась на звук нового голоса слабенького, почти детского.

Ситуация из странной за секунду превратилась в катастрофическую.

На краю поляны со стороны горки под руку с Варварой стояла бледная худая девушка. Видимо, Аринка. Белые губы её высохли до чешуек, а под глазами коричневели тёмные круги. И не смотря на парчовый сарафан, шёлковую белую рубашку и ленту, украшенную самоцветами, выглядела девушка жалко. А от душевного страдания, читавшегося на узком лице, у Алёнки самой на глазах выступили сочувственные слёзы.

— Анисья, совсем ты от горя ума лишилась, — строго обратилась к непутёвой матери Варвара.

Безумными глазами смотрела пристыженная женщина на тонкую фигурку в богатом убранстве, и вдруг замахав руками, заговорила, дыша часто-часто:

— Не дочь она мне больше… Сгинет пусть… Сгинь говорю! Нечистая сила! — Анисья перекрестилась, неловко поднялась на ноги, развернулась и скачками побежала прочь от клятой поляны, забыв напрочь про оставленные на дороге косу и грабли.

Аринка закрыла лицо синюшными руками и почти беззвучно зарыдала.

— Вышли, называется, свежим воздухом подышать, — угрюмо резюмировал Полоз, подошёл к Аринке и легко подхватил её на руки. — Спасибо тебе, Варвара, что присмотрела за моей женой. Впрочем, права ты была, всё зря. Алёна ваша упрямая, что ослица. — Полоз был зол.

Так ни с кем и не попрощавшись, он пошёл куда-то за Змеиную горку, нашептывая что-то ласковое на ушко своей исхудавшей избраннице.

— Вот дела… — подал голос Авдей.

Алёнка не заметила, когда он проснулся, но видимо, достаточно давно, чтобы стать свидетелем всей ситуации.

— Вы тоже считаете, что я виновата? — спросила Алёнка Варвару, губы которой были сложены в ниточку.

— Да я тут при чём? Твоя это жизнь, тебе и решать, — сухо ответила травница, собирая туески и рушник во вторую корзину. — А к Анисье я вечером зайду, сбор занесу успокаивающий, да прослежу, чтобы она всё за сон приняла от солнечного удара. Если балакать у колодца станет про Полоза, да про Аринку, не ровен час, за помешанную примут. Тогда ей не жить уже. Детей по семьям. Избу отымут. А сыновьям-то всего пару годков надо, чтоб подрасти, да хозяйство на себя принять… Авдей, подхвати Анисьины инструменты, во двор ей закинешь, когда к дому своему пойдешь.

Каждый поднял положенную ему ношу. Все, молча, вышли на дорогу до Полевского. И до самого дома не разговаривали.

На Ивана Купалу гуляния, против ожидаемого, начались ещё засветло.

Весь Полевской играл, водил хороводы, пел и веселился у плотины. На ночные костры в лесу, как узнала Алёнка, ходили немногие. В основном незамужние девки да парни. Молодые женатики, по большей части, ночные бдения игнорировали. А на поляну «для старших», где год назад Алёнка впервые увидела Варвару, приходили люди в возрасте. У тех ритуалы были связаны не с поисками суженых, а с сжиганием хворей и горестей. И песни отличались от молодёжных, а хороводов и плясок на этих сходках попросту не было.