Чтение онлайн

«Требуется конкретный ориентир».

— Во-он, из того камня, — Хозяйка указала на большую брокколиобразную малахитовую друзу. — Давай проверим, что получилось. Скажи: «Я — Айна».

— Я — Айна, — раздалось из каменной кочки в полу у стены.

— Вот так хорошо, — с облегчением выдохнула Хозяйка.

— Теперь помоги мне с поиском Авдея. Я правильно понимаю, что без изображения Полевского сверху проекцию нормально не поставить?

— Всё верно. Разведку можно осуществить, внедрив часть сознания в любой летающий организм.

Через какое-то время Алёнке удалось пересадить часть сознания в комара. Выбор, по мнению Айны, не самый удачный, но Алёнка и так, толком не восстановившись, потратила слишком много сил. А перекусила только чашкой свежей ягоды. Так что не могло быть и речи о том, чтобы взять под контроль более сложный организм — например, воробья. С каменной ящеркой, куда Алёнка внедрялась для тренировки, было проще, а вот живое всё время сопротивлялось.

Для вылета Алёнка дождалась предрассветного времени, когда птицы и стрекозы только-только просыпаются, но уже можно хорошо рассмотреть местность. Над заводью стлался туман, а на толстых стволах и мшистых булыжниках лежали мягкие рассветные блики. Завидев издалека паутину в крупных каплях росы, Алёнка проложила иную траекторию, но та оказалась значительно опаснее из-за птиц, притаившихся в ветвях, и пришлось лететь через паутинную ячейку, надеясь на то, что сонный паук не успеет дёрнуть за сетку. Наконец лесистая часть закончилась, и лететь над поляной стало проще — существам, несущим опасность, прятаться было некуда.

По дороге шли не знакомые баба с мужиком и несли на широких плечах косу и грабли.

«На покос собрались. Что-то рано. Наверное, живут у родных».

Наконец, показалась срубленная из толстенных брёвен крепостная стена. Алёнка взмыла высоко и увидела рабочий посёлок. С высоты показалось, что улиц и домов в нём прибавилось.

Алёнка начала было пересчитывать домики, но на третьем десятке сбилась, чуть не схваченная гигантской ласточкой. Повезло — птица съела другую мошку, а её отшвырнуло воздушным потоком вбок и вниз. Кувыркаясь в воздухе и на лету выправляя курс, Алёнка увидела двускатный навес над колодцем. Она ринулась к убежищу и залезла в щель посеревшего от сырости бревна.

Лица баб она узнала сразу. Зато девки её знакомые будто подросли и сами обабились, и это было странно. На Глафире одежда с вышивкой, будто замужем она не меньше трёх лет. Рядом Лукерья стоит с животиком. И когда забеременеть успела? Но раз в платке, значит — баба замужняя.

А вдали Татьяна Малашина степенно несёт коромысло. И куда только девичье подевалось? Уж не веточка тонкая, а деревце крепкое. И тоже в платке. Значит, права была Варвара, не ушло от Танюшки женское счастье. Может и про обиды она позабыла? Но лицо всё равно недовольное. Да и с чего ей радоваться? Может, муж обижает, а может родные его? А может быть, просто устала…

Отдохнув несколько минут у колодца, Алёнка мелкими перелётами начала продвигаться к избе деда Михея. Но какого было её удивление, когда она никого там не обнаружила.

«Странно, время утреннее, а Авдея нет в мастерской. И в избе никого. Даже если бы и уехали куда, то не раньше десяти часов. И возвращался дедко домой всегда до темноты».

Оставалось лететь к Варваре.

Пролетая над одной из изб, Алёнка заметила во дворе Малашу, выпускающую кур во двор и отметила её координаты на всякий случай.

И случай этот вскоре понадобился, так как до Варвары комар не долетел. Расстроенная первой неудачей Алёнка, стала задумчивой. Тут-то стриж и слопал комарика на лету.

Апёнку выкинуло на Алатырь.

— Ладно. Зато я Малашу увидела. Айна, помоги мне сделать нормальную голограмму себя любимой, чтобы поговорить с подругой.

— Первым делом убедитесь, что ваш внешний вид не вызовет нежелательных реакций у населения.

Алёнка подошла к стене и выплавила зеркало, как это когда-то делала для неё Айна. Зелёное платье смотрелось вполне обычно. Коса вот растрёпана, но кого это сильно волнует? В глаза бросались только украшения из шкатулки, которые к Алёнке, казалось, уже приросли. Сняв их и положив на алтарь — не привыкла Малаша к такому великолепию, могла и не признать, — Алёнка подошла к зеркалу поближе и внимательно посмотрела на своё лицо.

То, что она увидела, понравилось бы фотографу глянцевого журнала. Но не ей. Кожа стала совсем белоснежной, будто фарфоровой. Брови чёткие, яркие, ресницы густые и губы, как ягоды. Она была красива, но как-то не по-человечески, отталкивающе.

— Ладно. Айна, что делать дальше?

Через полчаса проб и ошибок перед Алёнкой стояла более-менее приличная, не растекающаяся голография. Было странно смотреть одновременно своими глазами и глазами собственной копии — картинка двоилась, и Айна предложила Алёнке-оригиналу просто закрыть глаза.

— Так-то лучше, — Алёнка сделала пару шагов назад, нащупала алтарь и села на него.

А потом переместила голограмму в баню к Малаше.

Ей повезло.

В бане, конечно же, никого не было. Зато, выглянув в окошко без стёкол, Алёнка увидела, как Малаша пропалывает грядки с морковкой.

— Малаша.

— А, — оглянулась подруга на звук женского голоса и закрыла рот грязной ладонью.

Глаза её выпучились, и не удержав равновесия, полевчанка бухнулась задом в соседнюю грядку с луком.

— Малаша, это я — Алёнка. Разве не узнала?

— Как не знать тебя, Хозяюшка? — с подобострастием ответила Малаша, а потом, будто вспомнив что-то, сменила тон голоса. — А ну отдавай обратно Алёнку! А не то я тебе быстро косу-то повыдергаю. Не посмотрю, что ты — нечисть поганая!

Малаша поднялась и угрожающе двинулась в баню, рывком отворила двери и бросилась на Хозяйкину фигуру. Но пробежав сквозь проекцию, едва удержалась на ногах.

— Малаша. Это я. Алёна. Если ты успокоишься и присядешь, я всё тебе объясню.

— Хватит мне в уши-то заливать! Не верю я тебе, змеюка подколодная. Креста на тебе нет! — Малаша яростно перекрестилась, а голография подёрнулась помехами, да и самой Алёнке на Алатыре стало весьма дискомфортно.

— Малаша прекрати, пожалуйста! Это я! Помнишь, как мы про первую брачную ночь разговаривали? Мы ещё тогда фасоль перебирали…

— Алёна?.. — Малаша отпрянула и посмотрела внимательно на незваную гостью. Потом вздохнула и уселась, наконец, на полок.

— Алёна, что ж ты наделала?..

— От обвала спасала рабочих… Малаша… Мне пришлось сделать этот выбор. До сих пор, как представлю, что Стеша сироткой могла остаться…

— Так она и так — сирота.

— Как? — Алёнка неприятно удивилась. — Обрушения же не было?

— С тех пор как ты пропала? Обвалов-то я не припомню… Но за четыре года много другого случилось.

— Четыре?.. — неприятный холодок пополз по спине.

— Ага. Ты скажи лучше, что с тобой приключилось, и почему ты теперь, будто дух бесплотный, про коих нам батюшка в церкви давеча рассказывал?