Чтение онлайн

Наконец я взглянул на пульт управления и увидел пульсирующую схему фуникулера. Место повреждения было обозначено мигающим красным прямоугольником.

Один из рычагов просто исчез.

Судя по всему, меня подбили.

Доверившись машине — пусть ищет наиболее короткий и безопасный путь, — я взял плазменную винтовку Зебры и закрепился поустойчивее, стараясь не обращать внимание на беспорядочные толчки и пронзительный вой сирены. Прежде всего, надо пробраться за пассажирское сиденье, в задний отсек — там, раненый, я лежал прошлой ночью. Опустившись на колени и открыв крыловидную боковую дверь, я дотянулся до противоположной дверцы, распахнул ее и высунулся наружу так сильно, как только мог. Снаружи бушевал ветер, а до земли оставалось несколько сотен метров. Осторожно поглядев вверх, я разглядел обугленный обрубок на месте одного из рычагов. Он был аккуратно срезан — явно лучевым оружием.

Я проследил траекторию своего движения. Так и есть: метрах в двухстах надо мной двигались два фуникулера, которые преследовали меня. Из ближайшего свесилась темная фигура. У меня на глазах человек поднял к плечу оружие — и меня почти ослепила вспышка. Розоватая струя ионизированного воздуха потоком пронеслась мимо меня, в нос ударил запах озона — а через долю секунды рядом со мной с грохотом схлопнулся вакуумный тоннель, пробитый лучом.

Я снова посмотрел вниз. Еще сотня метров — на мой взгляд, многовато. Но долго ли продержится моя машина, прыгая на одном рычаге? Поднимая к плечу винтовку Зебры, я молился, чтобы эта штука не оказалась снабжена устройством опознания владельца. Впрочем, если эта система и наличествовала, то была отключена, — так или иначе, едва винтовка поднялась до уровня плеча, прицел немедленно повернулся, подстраиваясь под движение моих глаз. Я почувствовал, как оружие вздрогнуло — гироскопы и аккумуляторы вошли в режим «немедленного реагирования», словно напитываясь магической энергией. Удовлетворенно ощущая, как карманы оттягивает груз запасных батарей, я выжидал, пока закончится сканирование моей сетчатки, — тогда можно будет стрелять. На миг система как будто засомневалась — возможно, она привыкла к необычайно темным «лошадиным» глазам Зебры и с трудом приноравливалась к моим. Графические образы то вспыхивали, то рассыпались неразборчивыми символами, не успевая окончательно сфокусироваться.

Мимо снова пронеслась розоватая струя воздуха, затем еще одна. Последняя оставила серебристую царапину в боку фуникулера. Вонь горячего металла и пластика ненадолго наполнила кабину.

Я выругался. Система наведения все еще не действовала. По большому счету, она мне ни к чему — цель не особенно далеко, да и сверхточного попадания не требуется. Все, что мне нужно, — это подбить ублюдков. И ничего страшного, если при этом я снесу кому-нибудь из них полчерепа… Вместо того, чтобы попасть в область мозга, выполняющую определенную функцию.

Я нажал на курок и ощутил слабый толчок в плечо.

Светящийся след моего луча прошел совсем недалеко от ближайшего ко мне фуникулера. Отлично! Я промахнулся намеренно. Последовал ответный выстрел, и я поспешно спрятался в кабину. Теперь я поставлю этих засранцев перед непростым выбором: или они будут крушить мою машину, или попытаются прикончить меня. Снова высунувшись наружу, я плавным, не требующим осознания движением прижал винтовку к плечу — на этот раз я не промахнусь. По крайней мере, постараюсь.

Я выстрелил.

Выбрав в качестве цели лобовое стекло ближайшего фуникулера, я получил более чем очевидное преимущество. На моих глазах машина разлетелась серым облаком расплавленных внутренностей. Водитель, скорее всего, погиб мгновенно, а стрелка выбросило наружу взрывом. Я увидел, как одетая в черное фигура падает в Малч, выпустив свое оружие, а затем беззвучно приземляется среди скопления торговых прилавков и ветхих жилищ.

И тут что-то случилось. Перед моими глазами разворачивались совершенно иные картины. Очередной эпизод из жизни Небесного… Я боролся, отчаянно цепляясь за настоящее, но призрачный слой иной реальности становился все плотнее, захватывая мое внимание.

— Пошел к черту, — сказал я вслух.

Оставшийся фуникулер некоторое время продолжал спуск, затем развернулся, быстрым и элегантным движением перехватив кабели. Я увидел, как он поднимается в Кэнопи, а затем — впервые после того, как меня атаковали, — осознал, что в кабине по-прежнему воет сирена. Впрочем, сейчас ее вопль стал еще более настойчивым.

Я опустил оружие на пол и, невзирая на толчки, сотрясающие машину, умудрился добраться до кресла водителя. Интерьер «Палестины» уже стоял у меня перед глазами, становясь частью происходящего.

Земля приближалась слишком быстро. Фуникулер почти падал — возможно, он просто скользил по кабелю. Люди, рикши и животные мельтешили внизу, словно пытались оказаться точно на месте моего приземления. Я плюхнулся в кресло и принялся почти наобум дергать рычаги, надеясь хоть как-то замедлить движение. Я уже мог разглядеть лица малчей — никто из них не выражал особой радости по поводу моего прибытия.

Затем я рухнул в Малч.

Конференц-зал, где проводилось совещание, находился глубоко в чреве «Палестины». Массивные герметичные двери, украшенные металлическим орнаментом в виде вьющихся лоз, отделяли его от остальных помещений корабля. В центре возвышался массивный прямоугольный стол красного дерева, окруженный по периметру двадцатью стульями с высокими спинками. Тринадцать из них пустовало. Обсуждение посланий с родины проходило в обстановке чрезвычайной секретности. Обычно с каждого корабля прибывало не более двух или трех делегатов.

Сейчас посланники сидели вокруг стола. Темная полированная поверхность столешницы отражала их фигуры в жестких скафандрах. Гладкая, блестящая как зеркало, она походила на застывший монолит из воды, пронизанной лунным светом. В центре стола возвышался проекционный аппарат, над которым одна за другой возникали поразительные по сложности трехмерные графические схемы, полученные в первом послании.

Небесный сидел рядом с Бальказаром, прислушиваясь к слабому шуму его «кирасы».

— …и, судя по всему, данные изменения обеспечат нам лучший, по сравнению с имеющимся, контроль над топологией «бутылочного горлышка», — говорил старший специалист «Палестины» по теории двигателей, остановив просмотр на одной из схем. — Наряду с прочими характеристиками, мы получим более крутой профиль торможения… не говоря уже о возможности сбрасывать скорость потока, не опасаясь магнитного рикошета. Это позволит нам останавливать работу двигателя, не расходуя полностью находящееся в резервуаре антивещество, и запускать его позже — современная схема такого не допускает.

— А вы уверены, что мы сможем провести модернизацию — если даже убедимся, что она необходима? — спросил Омдерман, капитан «Багдада». На нем был роскошный черный мундир, украшенный соответствующими рангу серыми и белыми знаками отличия. Бледное лицо под шапкой иссиня-черных волос, обрамленное бородой, походило графический набросок.

— В принципе, да, — лицо ученого блестело от пота, но оставалось непроницаемо бесстрастным. — Однако вынужден заметить: нам придется производить большой объем работ буквально в сантиметрах от «горлышка», и в это время все устройства должны работать в обычном режиме. Мы не можем удалить антивещество из резервуара, пока не закончим. Одно неверное движение — и на следующем совещании вам понадобится куда меньше стульев.

— К черту следующее совещание, — пробормотал Бальказар.

Небесный вздохнул и провел пальцем между шеей и влажной стойкой воротника. В конференц-зале стояла невыносимая жара, и от этого через несколько минут начинало клонить в сон. Здесь вообще все было не так. На борту «Палестины» царила атмосфера, которая почему-то казалась странной, — и из-за этого странными казались даже самые привычные вещи. Планировка и интерьер поначалу показались Небесному знакомыми. Когда их с капитаном встретили у шаттла и проводили на борт корабля, он сразу почувствовал, что находится в привычном месте. Но они прибыли с дипломатическим визитом, а их охраняли как пленников, а не как гостей. Конечно, вздумай Небесный улучить момент, когда охранники потеряют бдительность, и ускользнуть, ему бы ничего не стоило скрыться в недрах корабля. Он сумел бы найти дорогу без посторонней помощи и даже не попадаться никому на глаза — благо знал все тупики и закоулки «Сантьяго», а «Палестина», судя по всему, была точной копией его родного корабля. Впрочем, на этом сходство заканчивалось. Небесный не мог отделаться от ощущения, что видит сон, в котором привычные предметы выглядят чуть иначе, чем в реальности. Прежде всего — корабельные помещения: указатели и маркировка, выполненные странным шрифтом на странном языке, лозунги и плакаты там, где на «Сантьяго» были пустые стены. Форма, которую носили члены экипажа, тоже была странной, с непонятными знаками отличия, а когда они говорили между собой, он не понимал, о чем идет речь. У них было другое оборудование; приветствия, которыми они обменивались при каждом случае, напоминали агрессивные выпады. В их словах и жестах то и дело проскальзывала почти неуловимая фальшь. Температура и влажность в помещениях заметно выше, чем на его корабле. И, куда ни сверни, в воздухе постоянно чувствуется запах готовящейся пищи. Нельзя сказать, что он был неприятным, но ощущение чуждости усиливалось. Может быть, это была всего лишь игра воображения — но и гравитация была здесь сильнее, отчего шаги отдавались в коридорах ударами молота. Возможно, экипаж слегка увеличил коэффициент вращения, чтобы по достижении Конца Путешествия получить преимущество над другими колонистами. А может быть, они специально повысили температуру в помещениях, чтобы людям с других кораблей было неуютно. Может быть. В конце концов, не исключено, что у него в самом деле разыгралось воображение.

Совещание проходило напряженно, но не настолько, чтобы можно было опасаться — если можно так сказать — за здоровье капитана. Старина Бальказар оживился, а временами к нему даже возвращалась былая проницательность — срок действия успокоительного, которое ввел ему Ренго, к моменту прибытия на «Палестину» уже закончился. Небесный заметил, что некоторые из старших офицеров выглядели немногим лучше его капитана. Похоже, они тоже поддерживают свою жизнь при помощи биостимуляторов, решил Небесный, — вокруг неустанно суетились медики. Этакое сборище поскрипывающих механизмов, которые по странному капризу прихватили с собой своих белковых хозяев.