Чтение онлайн

Как и следовало ожидать, основной темой совещания были сообщения с родной планеты. Все сошлись на том, что оба послания можно считать подлинными, хотя никто не мог гарантировать, что обратное исключено. Во всяком случае, они вряд ли были очередной хитроумной мистификацией, которую один из кораблей подсунул остальной Флотилии. Кроме того, задержки по отдельным частотным составляющим каждого радиосообщения относительно предыдущего были очень характерными и отражали картину расположения межзвездных электронных слоев в пространстве между Солнечной системой и Флотилией. Подобную «размытость» крайне трудно подделать, даже если передатчик, следующий за Флотилией, с которого приходят сообщения, будет находиться на достаточном расстоянии от кораблей. О шестом корабле никто даже не заикнулся — в том числе и Старина Бальказар. Возможно, о существовании «Калеуче» действительно знали только на борту «Сантьяго». Другими словами, это стоило по-прежнему сохранять в тайне.

— Разумеется, — добавил теоретик, — все это может оказаться ловушкой.

— Хорошо, — ответил Замьюдио, капитан «Палестины». — Но кто заинтересован в том, чтобы мы получили ложную информацию? Я готов поверить, что Земле нет никакого дела до нас — но зачем пытаться нас уничтожить?

— В таком случае — зачем им пытаться нам помогать? — парировал Омдерман. — У них нет к этому никаких оснований. Разве что дань приличиям.

— Шли бы они к дьяволу… со своими приличиями, — изрек Старина Бальказар.

— Вообще-то, причины могут быть двоякими, — поспешно произнес Небесный, перекрывая голос Капитана.

Взгляды, выражающие вежливое терпение, устремились на него — точно на ребенка, который собирается рассказать анекдот. Скорее всего, для большинства присутствующих он был сыном Тита Хаусманна, и не более того. Лучшего и желать нельзя. Пусть его недооценивают — тем легче будет осуществить то, что он задумал.

— Возможно, организация, которая отправила Флотилию, до сих пор существует на Земле. Ее существование, скорее всего, засекречено. Эти люди заинтересованы в том, чтобы помочь нам завершить путешествие, — хотя бы ради того, чтобы их усилия не пропали даром. Мы можем по-прежнему оставаться единственной межзвездной экспедицией, не забывайте. И единственной надеждой достичь других звезд.

Омдерман погладил бородку.

— Пожалуй, такое не исключено. Точно огромная мечеть, которая строится сотни лет и которую никому из первых строителей не суждено увидеть во всей красе…

— Ну и черт с ней… и с нами всеми.

Омдерман запнулся, но притворился, что не расслышал слов Бальказара, и продолжал:

— Эти люди знают, что умрут, не достигнув цели. Но они радуются, что внесли свой вклад в общее дело — даже будь это лишь крошечный элемент малозаметного узора. Беда в том, что нам крайне мало известно о том, что на самом деле происходит у нас на родине.

Замьюдио улыбнулся.

— И даже если они передали нам самые последние новости, мы не можем сказать, насколько им можно доверять.

— Иначе говоря, мы пришли к тому, с чего начали, — заключил Арместо, капитан «Бразилии». Он был не намного старше Небесного и младше всех остальных. Небесный пристально изучал его, пытаясь определить характер своего будущего противника — противника, которым он станет через годы или десятилетия.

— Я знаю, по каким причинам они могут желать нашей смерти, — произнес Небесный и повернулся к Бальказару. — Вы позволите, капитан?

Подбородок капитана дернулся, словно у дремлющего человека, которого внезапно разбудили.

— Давай, Тит. Давай, мой мальчик.

— Предположим, мы не единственные участники этой игры, — Небесный наклонился вперед, облокотившись на столешницу. — Мы покинули родину сто лет назад. За это время были разработаны проекты других, более скоростных кораблей — а может быть, эти корабли уже построены. А теперь представим себе, что есть некая фракция, которая хочет помешать нам достичь Суона, — потому что надеется сама заявить на него права. Разумеется, они могут решить спор, сразившись с нами, но у нас четыре больших корабля с ядерным вооружением, — он имел в виду установленное на борту оборудование для ландшафтного проектирования, которое, возможно, придется проводить, когда корабли достигнут Конца Путешествия. Ядерные заряды предназначались для пробивания проходов в горах или создания искусственных гаваней — но при этом оставались оружием.

— Они понимают, что так просто с нами не справиться, — сказал Небесный. — Поэтому гораздо проще сделать так, чтобы мы уничтожили сами себя.

— Значит, по-вашему, у нас есть вполне веские основания не доверять посланию?

— Именно так. Все говорит в пользу того, чтобы не проводить модернизацию, которую нам предлагают.

Специалист по двигателям откашлялся.

— Он прав. Мы можем лишь оценить техническое содержимое послания.

— Это нелегкая задача.

— Придется рискнуть.

Совещание продолжалось. Доводы «за» и «против» следовали один за другим, общее мнение склонялось то к одному, то к другому… Кто-то предположил, что одна из сторон утаивает важную информацию, — так и было, отметил про себя Небесный, — но прямых обвинений не последовало, и собрание закончилось в обстановке скорее неприязни, нежели открытой враждебности. Единственное, до чего удалось договориться, — это о продолжении обмена вариантами трактовки посланий, а также о создании сборной экспертной группы, которой предстояло оценить, насколько технически осуществимы предложенные модификации. Было оговорено, что ни один из экипажей не будет действовать в одностороннем порядке и не предпримет попыток модернизации без согласия всех остальных. Кто-то предложил в виде исключения разрешить такие эксперименты — при условии, что корабль отделится от Флотилии и отойдет на расстояние, вчетверо превосходящее нынешнюю дистанцию.

— Это просто безумие, — воскликнул Замьюдио — высокий красивый мужчина, пожилой, но еще моложавый и крепкий. Вспышка, уничтожившая «Исламабад», лишила его зрения. Теперь у него на плече торчала камера, пристегнутая под мышкой. Она напоминала попугая, с каким обычно изображают морских разбойников, и ее объектив поворачивался то в одну, то в другую сторону, словно по собственному желанию. — Когда мы отправлялись в эту экспедицию, мы делали это в духе товарищества, а она превратилась в гонку за призом.

На скулах Арместо заиграли желваки.

— Тогда почему вы не желаете поделиться с остальными продовольствием, которое успели скопить?

— Вы напрасно думаете, что мы сидим на куче продуктов, — не слишком уверенно возразил Омдерман. — Точно также можно сказать, что вы придерживаете запчасти, которые нужны для ремонта саркофагов, — камера Замьюдио нацелилась на него.

— Это просто смешно. Нет, никто не спорит: уровень жизни на кораблях различается. Более того: это было предусмотрено изначально. Кораблям было предписано вести дела независимо от других — например, чтобы избежать общих ошибок в непредвиденных ситуациях. Но разве это означает, что в конечном итоге жизнь на всех кораблях станет одинаковой? Разумеется, нет. В этом случае схема была бы нарушена. Коэффициент смертности среди экипажей будет немного различаться — это неизбежно; он лишь показывает, насколько командование корабля следит за уровнем медицинского обслуживания.

Почувствовав себя в центре внимание, Замьюдио понизил голос. Его невидящий взор казался устремленным в никуда, в то время как камера поочередно вглядывалась в лица присутствующих.

— Потери среди спящих на кораблях также неодинаковы. Может, это диверсия? Не думаю, хотя эта мысль представляется весьма привлекательной.

— Привлекательной? — переспросил кто-то.

— Вот именно. Нет ничего более удобного, чем впасть в паранойю и искать заговорщиков. За ними обычно скрывается более глубокая проблема. Забудьте о диверсантах — лучше подумайте о том, что вы организовали не на должном уровне, какие технические инструкции истолковали, мягко говоря, неадекватно… Список можно продолжить.