Чтение онлайн

лежит в основе многих поступков человека, – они боялись смерти. Думаю, именно это

влекло людей прошлого на публичные казни, или к постелям умирающих, которые даже не

являлись их родственниками; они желали увидеть, как навсегда застывает взгляд человека,

хотели услышать, как с его губ срывается последний вздох, тем самым, надеясь заметить

нечто секретное и потустороннее, разгадать таинство неотвратимой смерти. Возможно, те

мальчишки неосознанно хотели именно этого.

– Я знаю, Он всё видел, и накажет их, – сказала я брату, глядя на молчаливое небо, в котором

сверкали осколки одиноких звёзд.

Дома меня ждала лекция о ценности человеческой жизни, о том, что нет ничего важнее её,

что жизнь собаки по сравнению с этим – ничто. Андрей пытался защищать меня, но мне

хотелось, чтобы меня поскорее оставили в покое, поэтому я согласилась с родителями,

сказала, что признаю свою вину и готова понести наказание; лишь ночью, когда все уснули,

позволила себе негромко поскулить, терзая зубами угол подушки.

На следующий день по телевизору показывали какую-то криминальную хронику, и я

смотрела её, не отрываясь от экрана. Я не любила подобные передачи, но с того дня я не

пропускала ни одной серии, а, повзрослев, стала специально находить различные фильмы,

насыщенные жестокостью и насилием. Андрей с Сашей любили шутить по этому поводу,

хотя иногда я видела в глазах брата небольшую тревогу. В десятом классе я перестала

увлекаться этим, одновременно осознав, что притягивало меня к этим жутким сценам,

обнажающим человеческие пороки – всё это было далеко от меня. Я никогда не сталкивалась

со злом лицом к лицу до того, как убили Чарика. Должно быть, таким образом, я хотела

понять зло, заглянуть в самую глубину его чёрного сердца, чтобы потом, возможно,

победить его. Я не сомневаюсь, что смогла бы выдержать любое трудное испытание,

залечить любую смертельную рану, если б Андрей остался жив. Но его не стало.

Первое время мне мерещился его голос, я видела лицо брата в быстрой толпе, но когда мне

удавалось догнать свой мираж, я каждый раз убеждалась, что это был чужой человек.

Бывало, я просыпалась и, не задумываясь, бежала в комнату Андрея, чтобы рассказать ему

интересный сон, или, сидя на уроке, ловила себя на мысли, что предвкушаю, как сегодня

вечером расскажу брату новый перл нашего чудного учителя. Тогда я чувствовала, как

медленно погружаюсь на дно, но ничем не могла помочь себе. Я была готова отдать всё,

чтобы вновь увидеть любимого брата, чтобы однажды открыть дверь его комнаты, и

услышать знакомую серьёзно-ласковую фразу: “А стучать тебя не учили?” Андрей рано

начал курить, но ему до последнего удавалось скрывать это от родителей. Впрочем, это было

несложно – их работа не способствовала нашим частым встречам и регулярному общению.

Иногда, ворвавшись без приглашения к нему в комнату, я заставала его на подоконнике,

испуганно прячущем сигарету. Это веселило и расстраивало меня одновременно. Как-то я

сказала брату: “Ты зря так волнуешься – думаю, они даже не заметят, если ты будешь курить

у них на глазах”. Отчасти в этом была доля правды. У родителей хватало времени на то,

чтобы узнать о наших успехах в учёбе, нанять нам необходимых репетиторов, но на то,

чтобы просто поговорить – никогда. Я не могу упрекать их в этом, ведь они старались ради

нашего будущего. Из-за этого позднее мы и переехали в столицу. Никто не знал, что

заветное, успешное будущее для нас с братом там никогда не настанет.

Звон разбившегося стекла прервал мои печальные воспоминания. Кто-то кинул мне в ноги

бутылку. Я подняла глаза и увидела компанию крепких парней. Они громко смеялись, что-то

говоря друг другу, а стеклянные взгляды, которыми они впивались в меня, не предвещали

мне ничего хорошего. Таких нельзя было успокоить словами, оставалось лишь одно –

бежать. Но я оказалась в западне. Впрочем, у меня было одно спасение – пожарная лестница.

Я с ловкостью кошки запрыгнула на неё, и быстро забралась наверх, удивляясь своим

способностям. К моему ужасу, они последовали за мной. Я побежала вперёд, решив

перебраться на крышу “Лысой горы”, – здание примыкало к нему почти вплотную. Ещё

издалека я заметила большое окно на втором этаже клуба, которое было распахнуто настежь.

Приблизившись, я увидела, что могу спокойно проникнуть в него, сделав только шаг. Окно

вело в кабинку туалета. Оказавшись внутри, я сразу выскочила оттуда и столкнулась в

дверях с удивлённым мужчиной. Судя по его одежде, сегодня здесь веселились

обеспеченные люди. Я мило улыбнулась ему, мельком взглянула на себя в зеркало и,

убедившись, что выгляжу вполне прилично, покинула помещение. Мне хотелось смешаться

с толпой, на случай, если те парни осмелятся пробраться сюда за мной, поэтому я спустилась

на первый этаж, где было более многолюдно. Все лица, за исключением постоянных

барменов, казались мне совершенно незнакомыми. Это была одна из главных странностей

города – здесь всегда появлялись новые люди, которые пропадали так же внезапно, как и

возникали. Часто подобное происходило и с постоянными жителями, и объяснялось это

просто – “срочный переезд”. Неизвестно зачем, неизвестно куда... Через несколько минут

мне всё-таки удалось обнаружить одного знакомого. Я сразу узнала его, несмотря на то, что

он был в тёмных очках. Немного помедлив, я решилась подойти к нему.

– Неужели в баре закончилась кровь? – спросила я, не в силах сдержать улыбки, глядя на то,

как Мир играет с полным стаканом “Кровавой Мэри”, перекатывая его в ладонях.