Чтение онлайн

Но была ли где-нибудь вообще Восточная Равнина? Хоть где-нибудь?

А за окном в школьном саду радостно стучали ветками тополя, приветствуя наступающее лето. Весна в этом году запоздала. Может, у времен года есть свои поезда? Которые, как и все нормальные, опаздывают или приходят раньше времени. Видимо, весне просто не повезло с билетами. Снег сошел поздно, и только-только появились клейкие листочки. А уже скоро наступит лето и конец учебного года.

А на Восточной Равнине скоро следующие Игры. Этот ветер, такой же, как и у нас...

– Пашка, закрой окно. Ну!.. Опоздаем же!
– Женька подошел совсем близко.
– Пашка... Опять?

Я кивнул. А что говорить?! Женька и так понял.

Он осторожно подышал рядом;

– Ну пойдем! А то Марь Ванна будет сердиться, Пожалуйста...

– Пойдем, конечно.

И мы пошли. А как же иначе? Не опаздывать же на линейку!

Второй была физика.

Класс озабоченно шелестел страницами и гудел, хотя шла самостоятельная работа. Все знали, что веселый и добродушный физик смотрит на такие самостоятельные сквозь пальцы. А попробуй только ошибиться у доски!

– Лариска, дай списать!

Лариска списать не дала.

– У, колбаса, - Петька показал ей кулак.
– Видела!

– Утюг!
– Лариска демонстративно отвернулась.

Стремительно зашел Константиныч.

Класс лихорадочно захлопнул учебники.

– Ну что? Все списали?!

Раздались веселые выкрики и смех:

– Все!!

– Сегодня для вашего общего развития я расскажу о счетчике Гейгера. Кропачева, сотри с доски.

Лариска, отличница и ябеда, горделиво поплыла между парт.

– Счетчик Гейгера применяется для обнаружения радиации и измерения ее уровня. Кропачева, оставь зеркало в покое!

Лариска покраснела.

– Садись на место.

– Девица-красавица, - громким шепотом сказал Петька. На него заоглядывались.

"Девица" незаметно показала язык.

– Утюгов, - нестрашно прикрикнул физик.

– А чо я?!
– возмутился Петька.
– Это Семенов.

– Чего?

– Семенов! Иди-ка сюда...

– Ну, Утюг...
– Женька нехотя поплелся к доске.

Однако Константиныч неожиданно попросил принести из лаборантской счетчик.

– Так... Теперь включи! Вот. Ребята, смотрите! Способ обнаружения радиации таков. В этой руке у меня капсула с солью урана. Подношу!

Черный круг динамика засвистел и защелкал.

– Скажите, много нас окружает радиоактивных предметов?

– Ни одного!

– Неправильно!
– Константиныч подкрутил что-то на панели.
– Внимание! Максимальная чувствительность! Слышите?!! Это фоновая радиация. Все вокруг нас немного радиоактивно. И парта, и даже люди...

Он поднес счетчик к Женьке и чуть не выронил его, потому что раздался страшный треск.

Женька отшатнулся, словно в него попали камнем.

– Ничего себе!
– с уважением сказала девчонка за первой партой и убрала ладошки от ушей.

Женька медленно-медленно пятился к двери.

– Эй, Евгений, ты куда?
– очнулся Константиныч. Но Женька уже бежал по темному коридору.

– Павел, ты знаешь, куда он побежал?

Да, конечно, я знал. И сказал:

– Пустите... Да пустите же!

Все расступились.

Да, я знал, где Женька. И поэтому, когда за мной сомкнулся плотный ребячий круг и захлопнулась дверь, я неторопливо поплелся к все время пустовавшей каморке физрука. Конечно, он там.

В каморке Женьки не оказалось. И я еще долго бесцельно бродил по тихим коридорам, пока не наткнулся на Виолетту, нашу классную. У этой женщины был крикливый деревянный голос. И если она начинала ругаться, то почему-то немного закладывало в ушах. Но Виолетта вдруг положила мне на плечо руку, даже нагнулась чуть-чуть:

– Выгнали?

Я помотал головой.

– У вас физика?

– Да.

– Женя на уроке?

Я промолчал. Ничего не знает? Ах да... Она же готовилась к педсовету.

А Виолетта продолжала:

– За ним родители приехали...

– Как?!
– Я вскинул глаза и растерянно заморгал, даже слезы появились. Сегодня все в одну кучу: педсовет, линейка, этот чокнутый счетчик. Да еще Женькины родители. Откуда?!

Виолетта не поняла:

– Пав... Павел, Мы и твоих родителей найдем.
– Она выпрямилась и пошла.

А я мысленно крикнул ей вслед: "Не может быть здесь у нас родителей, не может!" Почему, я не мог объяснить. Просто знал.

Какое все-таки странное имя: Павел. Когда хочешь сказать что-то ласковое, то Павлик - это слишком по-детски. Паша, Пашка... Нет. Это только для друзей. Павлин и Паштет не в счет. Остается только Павел. На все случаи жизни. Как сегодня.

Женька нашелся перед самым педсоветом. Вернее, он сам меня нашел.

– Пашка, - сказал кто-то сзади хрипловато и сумрачно.

– Женька! Ты где пропадал?

– Да так...

– Женька, - я тронул его разодранную в кровь руку: где он успел?
– Твои родители...

– Да знаю я! Только не родители это.

– А кто?

– Хм...
– Он пожал плечами. Помолчал.
– Ты мной не брезгуешь? Я же радиоактивный!

– Дурак ты... исцарапанный!
– сказал я. И продолжил неуверенно: - Это же сон, наверное...

– Сон?! И это?
– Он рванул с плеча рубашку: спину и руки, как зебру, исполосовали длин - Не...
– Я отвернулся.
– У самого такие же.

– А откуда это, ты знаешь? Помнишь, в кассе на окне была металлическая шторка? Вот!!

– Ну...

– И это сон?
– он достал из кармана бережно свернутую опаленную тряпицу.

– Это... Это же галстук! Чей?

– Твой. Его мне тетя Маша дала.

– И что тогда делать?

– Не знаю. Рассказать, наверное.

ПЕДСОВЕТ

Педсовет состоялся по расписанию. Делать было нечего, и мы все рассказали.

– Ну все же, откуда вы тогда?

– Не знаю...