Чтение онлайн

Она почувствовала, как он вздохнул, когда небольшая искра проскочила между ними. Он провел своей щекой вдоль ее, их волосы спутались, рыжий и золотой. Клэри откинулась назад к нему. Языки пламени прыгали в камине, и часть их тепла просачивалась в кости Клэри. Она упирается в плечо, которое было отмечено белой звездой мужчин семьи Эрондейл, и она думала о всех тех, кто ушел раньше Джейса, чья кровь, кости и жизни сделали его тем, кем он был.

— О чем ты думаешь? — спросил Джейс. Он проводил рукой по ее волосам, пропуская выбившиеся кудри через пальцы.

— Что я рада, что рассказала тебе, — ответила Клэри. — А ты о чем?

Он молчал довольно долго, пока пламя поднимались и опускались. Тогда он сказал:

— Я думал о том, что ты сказала о Себастьяне и одиночестве. Я пытался вспомнить, каково это, быть в том доме вместе с ним. Он забрал меня по многим причинам, конечно, но половина из них — желание иметь компанию. Компанию из тех, кто, по его мнению, способен понять его, потому что мы были выращены в одинаковых условиях. Я пытался вспомнить, действительно ли я когда-либо на самом деле любил его, любил проводить время с ним.

— Я так не думаю. Из того, что я помню из пребывания там — ты никогда не вел себя непринужденно. Ты был собой, но не настоящим. Это сложно объяснить.

Джейс смотрел на огонь.

— Не то, чтобы сложно, — сказал он. — Я думаю, что существует часть нас, независимо даже от нашей воли или разума, и это была та часть, которую он не смог затронуть. Это никогда не был в действительности я, и он знал это. Он хочет симпатии, или настоящей любви, за то, кем он является. Но он не думает, что должен измениться, чтобы быть достойным любви; вместо этого он хочет изменить весь мир, изменить человечество, превратить его в то, что полюбит его. Он сделал паузу. — Прости за кресло психолога. В буквальном смысле. Мы с тобой в кресле.

Но Клэри углубилась в мысли. — Когда я просматривала вещи Себастьяна, я нашла письмо, которое он написал. Оно не было закончено, но адресовалось «моей прекрасной». Я помню, подумала, что это было странно. С какой стати ему писать любовное письмо? В смысле, он знает, что такое секс, в какой-то степени, и желание, но романтическая любовь? Не замечала в нем этого.

Джейс притянул ее поближе, аккуратно располагая на изгибе своего тела. Клэри не знала точно, кто кого утешает, просто его сердце спокойно билось напротив ее, и аромат мыла, пота и металла был таким знакомым и успокаивающим. Клэри мягко прислонилась спиной к Джейсу; изнеможение возобладало над ней и тянуло ее вниз, утяжеляя веки. Это были долгие, долгие день и ночь, и день перед этим. — Если я буду спать, когда мама и Люк придут сюда, разбуди меня.

— О, тебя разбудят, — сонно сказал Джейс. — Твоя мама подумает, что я пытаюсь тобой воспользоваться, и будет гоняться за мной по комнате с кочергой.

Она протянула руку, чтобы погладить его по щеке.

— Я защищу тебя.

Джейс не ответил. Он уже заснул, ровно дыша рядом с ней; ритмы их сердец замедлились, чтобы слиться в один. Клэри лежала, не смыкая глаз, пока он спал, и, хмурясь, глядела на прыгающий огонь; слова «моей прекрасной» эхом отдавались в ее голове, как отголосок слов, услышанных во сне.

— Клэри. Джейс. Просыпайтесь.

Клэри подняла голову и почти вскрикнула, когда приступ боли пронзил её затекшую шею. Она заснула, свернувшись калачиком на плече у Джейса; он тоже спал, втиснувшись в угол дивана, с подложенной под голову курткой, вместо подушки. Рукоять его меча неприятно впилась в бедро Клэри, когда он застонал и выпрямился.

Консул стояла над ними, одетая в мантию Совета, не улыбаясь. Джейс вскочил на ноги.

— Консул. — произнес он таким достойным голосом, какой ему могли позволить его мятая одежда и светлые волосы, торчащие во всех возможных направлениях.

— Мы почти забыли, что вы двое были здесь, — сказала Джиа. — Заседание Совета началось.

Клэри медленно поднялась на ноги, разрабатывая мышцы спины и шеи. Её рот был сухой, как мел, и тело болело от напряжения и истощения.

— Где моя мама? — спросила она. — Где Люк?

— Я подожду вас в вестибюле, — сказала Джиа, не сдвинувшись с места.

Джейс засунул руки в рукава куртки.

— Мы сейчас же будем, Консул.

Что-то такое было в голосе Консула, что заставило Клэри снова посмотреть на неё. Джиа была красивой, как и её дочь Алина, но на данный момент на её лице были резкие напряжённые линии в уголках её рта и глаз. Клэри уже видела её такой раньше.

— Что происходит? — спросила она. — Что-то не так, да? Где моя мама? Где Люк?

— Мы не уверены, — тихо произнесла Джиа. — Они не ответили на наши сообщения, которые мы послали им прошлой ночью.

Слишком много потрясений, происходящих слишком часто, заставили Клэри онеметь. Она не задохнулась и не закричала, а только почувствовала холод, распространившийся по ее венам. Она схватила Геосфорос со стола, на котором она оставила его, и закрепила его на поясе. Не говоря ни слова, прошла мимо консула и вышла в коридор.

Там ее ждал Саймон. Он выглядел помятым и измученным, бледным даже для вампира. Она потянулась, чтобы сжать его руку, скользнув пальцами по золотому кольцу фей на его пальце.

— Саймон приходи на заседание Совета, — сказала Клэри, она отважилась взглянуть на консула, чтобы получить одобрения.

Джиа просто кивнула. Она была похожа на тех, кто был слишком уставшим, чтобы спорить.

— Он может быть представителем Детей Ночи.

— Но Рафаэль собирался выступать за представителя, — запротестовал Саймон, встревожено. — Я не готов…

— Мы не смогли связаться ни с одним представителем Нежити, включая Рафаэля, — Джиа пошла вперед по коридору.

Стены были деревянные, светлые и с резким запахом свежераспиленной древесины. Это должно быть часть Гарда, которая была восстановлена после Смертельной Войны — Клэри была слишком уставшей, чтобы заметить это накануне. Руны ангельской силы были вырезаны в стенах с интервалом. Каждая ярко светилась, освещая коридор без помощи окон.

— Что вы имеете в виду, говоря, что не в состоянии добраться до них? — допытывалась Клэри, спеша за Джиа. Саймон и Джейс шли следом. Коридор изгибался, ведя в самое сердце Гарда. До Клэри доносился слабый шум, похожий на звук океана.

— Ни Люк, ни ваша мать не вернулись со званого ужина в доме Дивного Народа.

Консул остановилась в большой прихожей. Здесь было много естественного света, лившегося из окон, составленных из чередующихся квадратов простого и цветного стекла. Двойные двери перед ними, были украшены триптихом «Ангел и Орудия смерти».

— Я не понимаю, — проговорила Клэри, повышая голос, — они что, всё ещё там?

Джиа помотала головой.

— Дом пуст.

— Но… что же с Мелиорном? И Магнусом?