Чтение онлайн

— Думаешь, я не знаю, что ты понимаешь под милосердием? — прошептала она. — Ты воспользуешься Кубком Смерти и сделаешь меня Темной, как Аматис…

— Нет, — сказал он со странной срочностью в голосе. — Я не изменю тебя, если ты не хочешь. Я прощу тебя и Джейса тоже. Вы можете быть вместе.

— Вместе с тобой, — сказала она, позволяя только краю иронии тронуть её голос.

Но он не отреагировал на это.

— Вместе со мной. Если ты поклянешься мне в верности, если ты пообещаешь это на имени Ангела, я поверю тебе. Когда все остальные изменятся, ты будешь единственной, кого я сберегу.

Она подвинула свою руку еще на дюйм, и сейчас она уже держала рукоять Геосфороса. Все что ей оставалось — это сжать кулак…..

— А если я не стану?

Его лицо ожесточилось.

— Если ты откажешься, я превращу всех, кого ты любишь, в Темных, а тебя в последнюю очередь. Ты будешь смотреть, как они превращаются, пока еще сможешь чувствовать боль.

Клэри сглотнула, её горло пересохло.

— Это и есть твоё милосердие?

— Милосердие является условием твоего согласия.

— Я не согласна.

Его опущенные ресницы рассеяли свет; его улыбка была обещанием ужасных вещей.

— Какая разница, Кларисса? Ты будешь сражаться на моей стороне в любом случае. Либо ты сохраняешь свою свободу и остаёшься со мной, либо ты теряешь её и всё равно остаёшься со мной. Почему бы не быть со мной?

— Ангел, — сказала она. — Как его звали?

Ошеломлённый, Себастьян на мгновение замялся прежде, чем ответить:

— Ангел?

— Тот, чьи крылья ты отрезал и отправил в Институт, — ответила она. — Тот, которого ты убил.

— Я не понимаю, — сказал он. — Какая разница?

— Нет, — медленно произнесла она. — Ты не понимаешь. То, что ты сделал — слишком ужасно для того, чтобы когда-либо быть прощённым, и ты даже не понимаешь, почему это ужасно. И вот, почему нет. Вот, почему никогда. Я никогда не прощу тебя. Я никогда не буду любить тебя. Никогда.

Она видела, что каждое слово ударяло его, как пощёчина. Как только он перевёл дух, чтобы ответить, она направила лезвие Геосфороса в его направлении, прямо к сердцу. Но он был быстрее, и тот факт, что ее ноги были пригвождены к месту заклинанием, сокращал ее зону атаки. Он отпрыгнул подальше; она протянула руку, пытаясь подтянуть его к ней, но он легко выдернул свою руку. Она услышала грохот и поняла, отдаленно, что она стащила с него его серебряный браслет. Он со стуком упал на пол. Клэри снова полоснула его своим клинком; он дернулся назад и Геосфорос лишь сделал чистый срез по его манишке. Она увидела, как его губы искривились от боли и гнева. Он поймал ее за руку и развернул так, чтобы ударить ей о дверь, так что рука онемела до плеча. Ее пальцы разжались и Геосфорос выпал из ее рук.

Себастьян посмотрел на упавший клинок, а потом на нее, тяжело дыша. Кровь пропитывала его рубашку там, где она ранила его. Рана была недостаточно серьезной, чтобы задержать его. Разочарование было более болезненным, чем боль в запястьях. Себастьян прижал ее к двери; она чувствовала напряжение в каждой клетке его тела. Его голос был острым, как сталь.

— Клинок Геосфорос, Приносящий Рассвет. Где ты взяла его?

— В оружейном магазине, — выдохнула она. Чувства возвращались к её плечу; боль была сильной. — Женщина, которая владеет им, дала мне его. Она сказала, никто другой бы никогда… никогда бы не захотел меч Моргенштернов. Наша кровь испорчена.

— Но это наша кровь, — ухватился он за слова. — И ты взяла меч. Ты хотела его.

Она чувствовала жар, исходящий от него; он, казалось бы, мерцал вокруг него, как пламя погибающей звезды. Себастьян наклонял голову, пока его губы не коснулись шеи сестры, и он говорил напротив кожи Клэри, его слова соответствовали темпу её пульса. Она закрыла глаза с содроганием, как только руки Джонатана побежали вверх по её телу.

— Ты лжёшь, когда говоришь мне, что ты никогда не полюбишь меня, — сказал он. — Что мы разные. Лжёшь, как и я…

— Прекрати, — сказала она. — Убери от меня свои руки.

— Но ты моя, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты… Ты нужна мне, чтобы…

Он втянул в себя воздух; что-то в этом ужасало её больше, чем всё то, что он когда-либо делал. Контролирующий себя Себастьян был страшен; неконтролирующий себя Себастьян был чем-то слишком ужасным, чтобы на это можно было бы смотреть.

— Отпусти её, — сказал отчётливый, жёсткий голос с другого конца комнаты. — Отпусти её и перестань её лапать, или я сожгу и обращу тебя в прах.

Джейс.

Через плечо Себастьяна она внезапно увидела его там, где минуту назад никого не было. Он стоял перед окном, занавески развевались позади него от ветра, дующего с канала, и его взгляд был твердым, как агат. Он был в боевом облачении, в руке клинок, на челюсти и шее всё еще были тени от выцветших синяков, и выражение его лица, когда он посмотрел на Себастьяна, было воплощением абсолютной ненависти. Клэри почувствовала, как всё тело Себастьяна напряглось; мгновение спустя он отвернулся от Клэри, ударив ногой по её мечу, рука брата взлетела к поясу. Его улыбка была как лезвие бритвы, но его глаза были осторожны.

— Подойди и попробуй сделать это, — сказал он. — Тебе повезло в Цитадели. Я не ожидал, что ты воспламенишься, когда я раню тебя. Моя ошибка. Я не повторю её дважды.

Вопросительный взгляд Джейса метнулся к Клэри; она кивнула, давая понять, что она в порядке.

— Значит, ты признаешь это, — сказал Джейс, кружа вокруг Себастьяна. Подошва сапог мягко пружинила по ковру. — Небесный огонь удивил тебя. Выбросил тебя из игры. Вот почему вы все сбежали. Ты проиграл битву у Цитадели, а ты не любишь проигрывать.

Резкая ухмылка Себастьяна стала еще острее и прохладнее.

— Я не получил то, за чем приходил. Но я кое-что уяснил для себя.

— Ты не разрушил стен Цитадели, — сказал Джейс. — Ты не попал в арсенал. Ты не обратил Сестер.

— Я пришел туда не ради оружия и доспехов, — усмехнулся Себастьян. — Я могу заполучить все это намного легче. Я пришел за вами. За обоими.

Клэри боковым зрением взглянула на Джейса. Он стоял не двигаясь, безо всякого выражения на спокойном, словно камень, лице.

— Ты не мог знать, что мы будем там, — сказала она. — Ты лжешь.

— Я не лгу. — Себастьян практически светился, будто горящий факел. — Я могу видеть тебя, сестренка. Могу видеть все, что происходит в Аликанте. Днем и ночью, во тьме и при свете, я могу тебя видеть.

— Хватит, — сказал Джейс. — Это неправда.

— Неужели? — спросил Себастьян. — Как я мог знать, что Клэри будет здесь? Одна, ночью?

Джейс продолжил, крадясь к ним, словно охотящийся кот:

— И как ты мог не знать, что я здесь тоже буду?