Чтение онлайн

— Но у них же острижены волосы!

— Что за беда, госпожа, что за беда? Квеф все скроет. — Он понизил голос. — А если хорошо поискать, можно найти такую, что за освобождение и возвышение будет очень благодарна и усердно отслужит. Гедешот для нее — ведь это большая честь, чем для сборщика пошлин в порту стать суффетом.

— Говори правду, Капурас. У тебя есть кто-то на примете?

— Одна, госпожа! Но если будет на то воля твоя, найду и еще!

— Кто же она?

— О, мудрейшая! Пунийка, обиженная родичем…

— Хорошо. Сегодня до заката она должна быть у меня. Насчет остальных я решу позже. Вели нести лектику в храм.

Кериза провела остаток дня в ожидании у дворца Абдмелькарта, но когда богач прибыл, он не захотел даже слушать ее мольбы и велел немедленно убираться. Лишь от слуг она узнала, что, получив вести о нападении Масиниссы на восточное побережье, господин разбил любимую статуэтку, говорят, этрусскую, изрыгал самую грязную брань и, наконец, велел нести себя как можно скорее к суффетам. Похоже, добрых вестей он оттуда не принес. Раз он до сих пор в такой ярости, лучше не попадаться ему на глаза в такие дни.

— Галера под командой Терона? Он о ней ничего не упоминал. Но на Балеарские острова, куда должен был плыть Терон, уже ушла другая галера. Так что вернется он нескоро.

Все это звучало подозрительно и грозно, и Кериза возвращалась домой в отчаянии, почти не замечая, что творится в городе, не чувствуя возбуждения уличного шума, не реагируя даже на приставания пьяных, которых было больше, чем когда-либо.

Из оцепенения ее не вывело даже то, что сквозь щель в занавеси на окне их кухни пробивался свет и что за столом сидела Стратоника с откровенно радостным лицом. Кериза что-то буркнула в ответ на приветствие и потянулась за ведрами, в которых носила воду. Но ведра были полны.

— Поблагодари Стратонику, она тебя выручила, — буркнул Макасс, не глядя на дочь.

— Не говори так, Макасс, — живо поправила его женщина. — Я просто не могла смотреть на твое одиночество. Для тебя я принесла воду!

— Спасибо тебе. Где ты была, Кериза?

— У достопочтенного Абдмелькарта, — тихо ответила девушка.

Макасс тут же все понял.

— Зря ты туда таскалась и теряла время. О судьбе той галеры еще никто ничего знать не может. Уповай на милость Танит, покровительницы любви, и жди терпеливо.

— Молитвы действеннее, когда подкреплены жертвой, — с нажимом заметила Стратоника.

— Какой? Что я могу принести в дар богине? — нехотя буркнула Кериза.

— Можешь, можешь! Скоро будет священная ночь…

— Скоро? Да ведь она была всего полгода назад.

— Ничего! Твой отец принес эту весть, а он знает.

Макасс нетерпеливо шевельнулся.

— Это все пустяки. Глупости для баб и молокососов. Есть вещи поважнее: герусия и суффеты решили созвать народное собрание. Чтобы умилостивить богов и спасти город, нужно, говорят, принести в жертву Молоху сто детей.

— О, вот это да! — оживленно закивала Стратоника. — Это хорошая мысль! Угодны богам такие жертвы, и всегда после этого сопутствовала удача и везло во всем.

— Неправда! Детей — Молоху? В эту раскаленную печь? Это ужасно! Это чудовищно! Нужно быть бессердечной! Нужно не быть женщиной, чтобы одобрять такое!

— Кериза, осторожнее! — Макасс поставил кубок с вином на стол и произнес сурово, хоть и не поднимая глаз: — Смотри, с кем говоришь! Ибо Стратоника скоро станет хозяйкой этого дома, моей женой. Понимаешь?

Женщина гордо выпрямилась и с торжеством взглянула на Керизу.

— Чтобы ты знала! Ну, теперь я тобой займусь. Кончится это твое шатание по городу, это пренебрежение домашними делами! Кончится! Люди добрые, поглядите! Девке не по нраву жертвы! Да чтоб у тебя отсох твой поганый язык! Теперь на весь дом может обрушиться несчастье! Кабиры все слышат! Разве что жертвой умилостивить!

Она огляделась, словно уже выбирая предмет, достойный принесения в храм, и вдруг, рассмеявшись, указала на Керизу.

— Нужны жертвы! Непременно! Макасс, понимаешь? После ее слов жди беды. Боги мстительны. А девке не нравятся жертвы Молоху? Так пусть она умилостивит богов подобающей жертвой.

— Но что принести в жертву? — с тоской и тревогой спросил Макасс.

— А ее! Раз богохульствовала, пусть и умилостивит! Хе-хе, она с радостью принесет такую жертву! Пусть идет в рощу при храме. Уж она-то знает дорогу!

— Это неправда! — Кериза вспыхнула и взорвалась гневом. — Я… я никогда! Отец знает!

— Да что там отцы знают о дочерях. Женщина порой не уследит, что уж говорить о мужчине. Я-то за тобой присмотрю, это точно, но что было, то было. А ты на меня тут не кричи! Кадмоса своего можешь не ждать. Если он поплыл на Керкину, то ему конец!

— О, Танит, защити! — простонала Кериза, и Стратоника тут же подхватила:

— Верно говоришь. Хоть что-то. Нужна милость богини, нужна ее защита, чтобы спасти этого верзилу! А ты возмущаешься, когда я говорю, какую жертву ты должна принести. Да имей же сердце, девка! Любимого своего спасать не хочешь? И ведь это не что-то дорогое или неприятное! Наоборот, милая, хе-хе, очень даже милая жертва! И достойная. Первейшие дамы и девицы из богатейших домов — все в эту ночь тайком спешат в рощу.

На лестнице заскрипели доски, кто-то тяжело поднимался, останавливаясь; занавесь в дверях поднялась, и на пороге возник какой-то чужой человек в сером плаще.

— Здесь живет Макасс, мастер-каменотес? — спросил он тихо, с почтением.

— Это я! Кто ты и с чем пришел?

— Святейшая Лабиту, великая жрица храма Танит, зовет тебя, Макасс, явиться утром в храм. Она хочет поручить тебе трудную и ответственную работу.

— Я приду, как велено, хотя… хотя у меня столько работы, что и не справлюсь.

— За работу для храма ты получишь щедрое вознаграждение. А также снизойдет на тебя милость богини.

Стратоника дернула за руку колеблющегося мужчину, и тот поспешно ответил:

— Я приду! О да, это честь для меня! Я приду!

Но посланник жрицы не уходил. Он оглядел обеих женщин и слегка склонил голову.

— Святейшая Лабиту слышала также, Макасс, что у тебя есть дочь, Кериза.

— Это я.

— Я так и подумал. Великая жрица хочет говорить с Керизой сегодня же.

— С моей дочерью? Великая жрица Танит! Откуда она ее знает? Что ей от нее нужно? — Макасс был удивлен и даже явно обеспокоен.