Чтение онлайн

– Вот только что парень вернулся из Харькова. Говорит, что видел Печерицу в Жмеринке, - с места в карьер рассказывает Никита уполномоченному.

– Около Жмеринки, - поправляю я.

– Интересно!
– говорит Вукович и приглашает: - Садитесь, пожалуйста, товарищи. Я вас слушаю.

...Почти все уже рассказано.

– Так как же все-таки называлась станция, где вы последний раз видели Печерицу?
– спрашивает Вукович.

– Я спал, когда он слез.

– Это я понимаю, но когда последний раз вы видели Печерицу? спрашивает Вукович.

– После Дунаевец... Нет, нет... Там была первая проверка билетов.

– А где была вторая? Ну вот, когда этот, в стеганке, читал литер?

– Не знаю... Поезд шел, и меня разбудили.

– Минуточку!
– И Вукович заглядывает в блокнот.
– Вы сказали, что Печерица спрашивал, была ли уже ревизия?

– Спрашивал.

– Где это было - в поле или на станции?

– Поезд остановился... По-моему, на станции.

– Ну вот, какая это была станция? Что было написано на стене вокзала?

– Ей-богу, не помню... Если б знал... Я ведь первый раз ехал по железной дороге...

– Может, Деражня?

– Нет... Кажется, нет...

– Черный Остров?

– Нет... нет...

– Котюжаны?

– Нет.

– На перроне светло было?

– Ага.

– А свет какой?

– Обычный. Ну, так себе, не очень ясный.

– Погодите, - Вукович морщится, - не то спрашиваю. Электричество или керосиновое освещение? А может, свечи?

– Зеленоватый такой свет из фонаря - с круглым стеклом фонарь, горелка внутри и на шнурке на столб подымается. Ну, помните, у нас на Почтовке были в кофейне Шипулинского вот такие же самые лампы...

– Газово-калильные?

– Вот-вот! Они самые.

– А вокзал не на бугре, случайно? Лестница каменная, а перрон весь в выбоинах, да? Если, скажем, дождь сильный - лужи будут? Правда?

– Кажется, что этот самый. Бежать от вагона далеко нужно.

– И ты помнишь наверное, что Печерица здесь не слез, а поехал дальше? неожиданно переходя на "ты", с большим интересом спрашивает Вукович.

– Ну как же! Когда контролер проверку делал и литер его читал, это было позже, после этой станции, и он на полке еще спал.

– Наверное спал?

– Факт, спал. Хотя... может, прикидывался, кто его знает. Одно помню: видел его ясно.

– Ну, а потом ты сам заснул и видишь - Жмеринка?

– Ага.

– А Печерицы нет?

– Ага.

– Это точно?

– Точно.

– Счастливый ты, парень! Легко отделался. С такими попутчиками да еще в пустом вагоне можно заснуть навсегда!
– как-то загадочно сказал Вукович и, опять заглядывая в блокнот, где он делал заметки, спросил: - А что тебе бросилось в глаза во внешности Печерицы?

– Ну, шинель какая-то ободранная... Раньше я его никогда в этой шинели не видел.

– А еще?

– Ах да! Усов не было.

– Совсем не было?

– Ни капельки. Все сбрито...

– Ну, товарищ Коломеец, - сказал торжествующе Вукович, - значит, это его усы мы нашли в бумажнике у выхода из окрнаробраза. Я говорил, что эти волосы принадлежат Печерице, а уполномоченный Дженджуристый возражал. "Никогда, говорит, этот гусь не расстанется со своими усами. Это, мол, традиция националистов - пышные казацкие усы. Он скорее бороду себе отрежет!" Что значит человек привык к штампам! Да любой враг на месте Печерицы, если бы ему на ноги стали так наступать, со всеми традициями бы распрощался. Своя шкура дороже!
– И, обращаясь уже ко мне, Вукович продолжал: - Значит, ты правду говоришь, Манджура?

– А для чего мне говорить неправду?
– сказал я обиженно.
– Неправду говорит тот, у кого на душе нечисто и кто боится. А я же сам хочу помочь вам этого гада поймать...

– Правильно, Манджура!
– похвалил меня Вукович, улыбаясь.
– Долг всей рабочей молодежи - помогать нам. Помогать в любую минуту, от всего сердца, не щадя сил и здоровья, сознавая, что помогаешь не просто чекисту вот с такими малиновыми квадратиками на петлицах, а всему народу и нашему общему счастливому будущему. Мы опасны только для врагов революции, и чем лучше работать будем, тем скорее сметем их с нашей дороги!

– Большая работенка предстоит!
– ввернул Коломеец.

– Пока от паразитов весь мир не очистим, - согласился Вукович. Минуточку.
– И он снял трубку телефонного аппарата.
– Шеметова. Вукович говорит... Начальник у себя?.. Мы зайдем сейчас, предупреди, пожалуйста.

Молочные лампы мягко горят у самого потолка в кабинете начальника пограничного отряда и окружного отдела ГПУ Иосифа Киборта. Так странно, непривычно застать здесь людей в это позднее время, когда все учреждения города давным-давно закрыты!

Кресла мягкие, удобные; стакан крепкого чая дымится на краю широкого орехового стола. Начальник кивает нам головой, чтобы садились, а сам, прижав к уху телефонную трубку, внимательно слушает.

Видно, ответили. Начальник крикнул в трубку:

– Комендатура Витовтов Брод?.. Куда же вы пропали!.. Так что же произошло?.. Слушаю... Слушаю... Погодите, Богданов, не так быстро, дайте запишу.
– Начальник берет остро отточенный карандаш и, прижимая еще сильнее левой рукой телефонную трубку к уху, правой делает заметки в раскрытом блокноте.
– Кто вел группу?.. Что?! Опять этот "машинист"? Ну, туда ему и дорога! Меньше работы будет ревтрибуналу... А кто задержал?.. Так. Так. Так. Отлично! Объявите ему мою благодарность... Что?.. Ну конечно... Немедленно в управление!.. Что?..

Невольно прислушиваясь к этому разговору, я потихоньку оглядываю большую комнату и, признаться, немного робею. Я впервые вижу так близко начальника окружного отдела ГПУ.

Раньше я видел его только издали, когда он объезжал на белом коне шеренги пограничников и бойцов конвойной роты. Стройный, сухощавый, затянутый в ремни, словно родившийся в седле, лицом немного похожий на погибшего недавно Котовского, он приподымался на стременах, прикладывая руку к лакированному козырьку зеленой пограничной фуражки, и здоровался со всеми звонким, веселым голосом, а войска гарнизона перекатами дружно отвечали ему, заглушая бой часов на старой ратуше.

А вот сейчас он сидит перед нами без фуражки, одетый в ладно сшитый френч из плотного сукна. На его зеленых петлицах по два рубиновых ромба. Светлые волосы зачесаны назад. Он говорит с акцентом.

...Кончив говорить, начальник кладет трубку, быстрым взглядом осматривает нас с Никитой и весело обращается к Вуковичу:

– Возле Исаковец опять попытка прорыва. Девять контрабандистов. И ни один не ушел с участка. Молодец начальник заставы Гусев. Справился сам, собственными силами, без вызова "тревожной группы". А самого главаря "машиниста" Ивасюту - Гусев уложил гранатой.