Чтение онлайн

Когда семейству Темирхановых наскучила новая игрушка, Веррери открыли для широкой публики. Рузанна впервые выступила в роли экскурсовода: она крайне недурно запомнила все рассказы Чернышова об этом шедевре эпохи Возрождения. Темирханов тут же предложил ей работу, посулив сносное жалование; девушка, нацепив на грудь бейдж с эдельвейсом и лопаясь от важности – ведь ей было всего шестнадцать – вела по помещениям замка пробные группы экскурсантов.

К огорчению Рузанны, Эд так и не посетил Веррери.

Юношу интриговал чуть более ранний период в истории Франции: он увлекался Еремеем Парновым, книга «Альбигойские таинства» была его настольной. Альциона взяла ее почитать, затем томик перехватил у нее Чернышов,– и уже ближайшей весной дочь мэра позвала Пустякова на ролевую игру в развалины замка Монсегюр, которые, как несложно догадаться, навсегда покинули родной Лангедок.

Евгений довольно легко склонил последний оплот альбигойцев к смене места жительства, пообещав ему гораздо больший поток посетителей. За замком, затерянным в горах, был весьма плохой догляд, поэтому он без проволочек согласился на переезд.

Однако перед тем как впустить первых посетителей, альбигойскую твердыню отдали в распоряжение дочери мэра, которой уже успели наскучить купанья с дельфинами и балы в стиле Наташи Ростовой (проводившиеся, кстати сказать, не в краденом, а в честно приобретенном парижском особняке подходящей эпохи). Она пригласила туда Эда, Рузанну и еще пяток школьных друзей.

Пустякову пришлось тащить в древнюю цитадель свою младшую сестренку, потому что было не с кем ее оставить. Пока Эд дрался на деревянных мечах с другими парнями, малышка ловила и складывала в банку виноградных улиток, которые переехали из Франции в сибирскую тайгу вместе с развалинами, или играла в бильбоке. Альциона не обращала на нее внимания – она вместе с Рузанной ждала исхода турнира и готовилась закидать героя белыми гардениями. В итоге все пошло не по плану – Эд проиграл битву, чем разочаровал обеих воздыхательниц. Больше ни в каких дурацких, по его мнению, затеях он участия не принимал, хотя однажды сподобился организовать ролевую игру «Черная смерть», облачившись в устрашающую средневековую униформу чумного доктора – утрированно длинный птичий клюв, набитый благовониями, очки с красными стеклами, мрачного цвета балахон и перчатки. Его преданные поклонницы с удовольствием нарисовали на лице и руках язвы и прилегли понарошку умирать в особняке из Страсбурга. Возможно, именно тогда в полутемных комнатах между Эдом и дочерью мэра произошло какое-то взаимное объяснение; во всяком случае, их стали видеть вместе все чаще.

Натэлла, узнав о таких кощунственных забавах, устроила молодежи взбучку и прониклась неприязнью к Пустякову.

Когда Альционе стукнуло семнадцать, Эд осведомился у нее, смогут ли они пожениться. Он уже закончил экстерном третий курс, удивляя своими способностями даже самых хладнокровных преподавателей. Альциона согласилась, но ее родителям эта затея пришлась не по вкусу. Отец не собирался отпускать дочь из Семизвонска, а Эд планировал уехать в Штаты. Денег, правда, на подобную авантюру пока не имелось. Отец пообещал, что не даст Альционе ни копейки, а та в ответ пригрозила, что будет отсуживать и продавать свои доли во всех отцовских особняках – в случае с семейством Темирхановых речь шла не столько о квадратных метрах, скорее о километрах.

– Отберу твое любимое венецианское палаццо, так и знай, – в порыве ярости кричала Альциона.

– Слушай, ну, может, мы ему какую улочку тут соорудим, из Нью-Йорка, или что там ему нравится? – пошел на примирение отец, пытаясь отыскать хотя бы уголек былой дочерней любви на пепелище отношений.

– Он анатомирует лягушек, я сама видела, – встала на сторону отца ее мать, которой вовсе не хотелось, чтобы ее внуки росли вдали.

– Я ведь ни в чем тебе не отказывал, опережал твои желания. Пожелала изучать астрологию – так я тебе улицы из Ришикеша привез, вместе с браминами–астрологами и худосочными аскетами для антуража, чтобы дело у тебя споро пошло, – в отчаянии укорял ее Темирханов. (Это была чистая правда: пара улиц индийской астрологической столицы были вывезены из северной Индии и втиснуты между фольклорным заповедником и храмом Эола.)

И вот эта неблагодарная дочь теперь готова была забыть такого любящего и внимательного отца и променять его на глупого молокососа, который ничего не смыслит в архитектуре.

И тут, в самый разгар страстей, совершенно неожиданно для всех Эд Пустяков исчез со всех радаров: ни на лекции не приходил, ни у родных он не появлялся, телефон молчал.

Полиция опросила его соседей по университетскому общежитию и друзей, выяснив, что он ушел покупать младшей сестре подарок на день рождения; один парень, правда, заявил, что Эд, напротив, направлялся в ювелирный магазин, чтобы приобрести Альционе кольцо и сделать уже официальное предложение. Однако ни кольца, ни подарка никто так и не получил.

– А знаешь, он просто сбежал, – заявил Темирханов безутешной дочери. – Сбежал твой голодранец, передумал. Тоже мне, принц без принципов.

Рустем, глядя на ее заплаканное и злое лицо, с сожалением стал вспоминать, каким славным и послушным ребенком она была, стояла в капроновых бантах на стуле и читала не какие-нибудь глупые стишки, а Цветаеву (потому что вкус нужно прививать с детства):

Слава прабабушек томных,

Домики старой Москвы,

Из переулочков скромных

Все исчезаете вы…

Что ж, домики действительно исчезали. Из Москвы и Парижа, из чешских и испанских городов, со средневековых улочек Бухары и Хивы – и Бог знает из каких ещё дальних закутков планеты.

Шире, чем эти ворота, открывает тебе свое сердце Сиена.

Надпись на вратах средневекового города

Мэри Пустякова понемногу притерпелась к неожиданным экскурсиям. Сначала она пыталась с ними бороться, даже к юристу сходила, но безуспешно, – тот и слушать не стал.

Злосчастная квартира была давно выкуплена муниципалитетом, но проныра-хозяйка, не имея на нее каких-либо прав, все же ухитрялась сдавать.

Здесь нужно пояснить, что подземелье, доставлявшее Мэри столько беспокойства, появилось в результате интереса Чернышова к подземным и подводным объектам.

Все началось с традиционного отдыха семейства Темирхановых под Антальей много лет назад. Видя, в какой восторг Альциону и младшего сына привел затонувший город Кекова, никелевый магнат, недолго думая, решил вывезти руины к себе домой, на добрую память (что и говорить, у Рустема было весьма своеобразное представление о сувенирах).

Под лозунгом «Все лучшее – детям» развалины Кекова разместили на дне Кокшенки, на приличном расстоянии от Семизвонска, просто потому, что берег этой реки уже был более чем густо усеян луарскими замками, венецианскими палаццо и прочими похищенными архитектурными ценностями.

Через пару лет в реке появились еще и руины подводных городов из Камбейского залива и океана близ японского острова Йонагуни.

Это были очень древние города, старше построек Вавилона и Египта. Их возраст превышал любые пределы человеческого воображения, а потому Рузанна, превратившаяся со временем в маститого экскурсовода, регулярно приводила сюда туристов, развивая милые ее сердцу теории об исчезнувших цивилизациях Лемурии и Атлантиды.

Насытившись подводными чудесами, авантюристы от архитектуры переключились на подземные объекты. Словно землеройки, они погрузились глубоко в почву, подыскивая, чего бы еще такого интересного можно было утащить в Семизвонск. Неожиданно оказалось, что земля сама расступается перед Чернышовым в любом удобном для него месте, открывая проходы в разные таинственные подземелья. Среди узкого круга лиц циркулировали слухи, что архитектор бывал даже в столичном Метро-2 (правда, украсть что-либо оттуда он не дерзнул).