Чтение онлайн

— Это уже слишком, — выдохнула она и прижалась к стене поплотнее, насколько позволял пузырь, силясь рассмотреть их поподробнее. Голубые молнии сорвались с ее щек, подбородка, кончиков пальцев и ударили в ближайшее тело, закатанное в дымчатый, затвердевший студень.

Знакомое лицо. Глаза пусты, сидят глубоко в орбитах вялой, потерявшей надежды физиономии, чье выражение нельзя объяснить ни болью, ни отчаяньем — так, полнейшая безучастность. Ни дать ни взять, она сама — собственной персоной, — только отраженная в ужасном зеркале.

— Это и есть мое второе «я»? — прошептала девушка. — Это Тиадба? Она угодила в какую-то ловушку, застряла… как и вот эта половинка…

Впрочем, чем больше припоминала Джинни свои сны, тем яснее становилось, что это вовсе не Тиадба. Нет… тут ее собственная версия. Да, кстати…

Тело что-то держало в руке. Вернее, это «что-то» как бы висело над ладонью, не касаясь пальцев, словно руку разжали в момент отчаянья или полной капитуляции за миг до того, как наступила перманентная консервация.

— Ты повернула не туда, устала, сдалась… — сказала Джинни своему альтер эго, начиная испытывать нечто вроде привязанности и тепла — не просто к злосчастной фигурке, но и к ее судьбе. Как, должно быть, приятно висеть вот так, бездумно и оцепенело. Никаких тебе переживаний. Никаких идиотских решений. Нежная, комфортабельная концовка. Ничуть не ожидала она встретить вот такое в Хаосе, на подступах к Фальш-Городу.

Вовсе не безжалостность, скорее нечто просто нейтральное — бессодержательное.

Ленты голубого света срывались с ее пальцев и лица, лаская энергией. Немножко щекотно. Ничего, к этому вполне можно привыкнуть. Приятное, дружеское щекотание. Она оказалась рядом с семьей своих альтернативных «я», рядом с теми, кто потерпел неудачу, и затем… их простили.

Она добралась сюда, чтобы познакомиться, слиться…

В этом месте, своеобразно отделенном от жестокости остальной части Хаоса, читался какой-то стиль. Своего рода жалость.

Джинни узнала печаль, нежность в сочетании с мощью и чуждостью. Именно это она чувствовала, натолкнувшись на вихрящуюся бурю в лесу: великий, отчаявшийся, рыскающий треугольник поиска.

Вот где Алебастровая Княжна держит пленников. А может, они пришли сюда по собственной воле, желая воссоединиться со своими затерянными «я» в нескончаемой, неразрывной связи, составленной из жалости к себе и пустого удовлетворения.

Ленты голубого огня вспыхнули ярче. Стена теряла жесткость.

Фигурка напротив — миг назад отделенная несколькими дюймами дымчатой субстанции — удалилась вглубь, и последние остатки отчаянья, которое испытывала Джинни, накрыло холодное, смиренное согласие со своей сущностью — с неудачами и утратами.

Такова ее повесть. Жизнь наконец-то обретала завершенность, пусть и не вполне удовлетворительного свойства.

Как ни удивительно, чем дальше в стекло отплывала другая девушка, тем яснее становились ее черты и внешние особенности — как если бы ленты голубого огня заполняли, завершали ее образ.

Внезапно Джинни без труда уяснила природу того предмета, что завис над ладонью. Еще один камень — угасший. Мертвый сум-бегунок — его путь во времени прерван, пастырь угодил в силки.

Ленты слепили своей яркостью. По ним передавалось нечто важное — утекало, «заземлялось» через замороженную в стекле девушку… девушку бесполезную, истраченную.

Джинни отвела руку назад. Не торопясь — не из страха или отвращения. Она просто изо всех сил тянула ладонь на себя. Все эти девушки — юные женщины — были такими же, как и она сама. С одной поправкой: у них имелись копии. Любая из них могла потерпеть неудачу, и все равно дело бы на этом не закончилось — появились бы новые, присоединились к ним…

Но только не она. Не эта Джинни.

— Я последняя, да? — пробормотала она ласковому и благосклонному склепу надежды.

Если бы она была иным видом пастыря, с другим типом истории, то, наверное, попала бы в город через другой зев на ободе чаши; проползла бы по лабиринту туннелей, следуя иному инстинктивному позыву, сделала бы другие неверные повороты… и очутилась бы напротив иной стены из дымчатого стекла, бесконечно глубокой, хранящей в своей толще иную толпу затерянных альтер эго.

Не исключено, что где-то здесь есть стена Джеков, стена Даниэлей — ну, может, не Даниэлей…

Джинни встрепенулась. Она отошла на несколько шагов от поверхности. Голубая сила утекала из ее кожи, проницая пузырь и всасываясь в дымчатую толщу, растворяясь, линяя… Через несколько секунд ленты свернулись кольцами бледного разочарования и погасли окончательно.

— Ага, — сказала она про себя. — На сей раз вовсе не ошибочный поворот. Есть друзья, которые во мне нуждаются. Я пока что одна, но это вопрос времени.

Джинни неловко провернулась раз, другой — вновь gauche, не adroit: [21] это не ее стиль, — и начала решительно пробираться сквозь нагромождения непостижимого мусора, награбленного в умирающем космосе.

Она знала, что решение неверное и что ведет оно к дальнейшим проблемам и несчастьям, — однако по правильным мотивам.

Джебрасси медленно брел за Полибиблом; сейчас его силы можно было уподобить затухающему костру. Казалось, что от прежнего парня, которым он был до расставания с Тиадбой, осталась едва ли половина.

Спутники вышли за пределы фатумной топи и очутились на гребне высокой стены, углом стыковавшейся с другими стенами, в плане образуя нечто вроде восьмиугольника. У подножия стен к ним присоединился Гентун. Круто загнутую перспективу изредка расцвечивали далекие сполохи — ячейки голубого света, — будто там шла работа по тестированию и сопоставлению существ, созданных из первородной материи.

Плененные пилигримы. Тиадба!

— Что случилось? — обеспокоено спросил Гентун.

— Преждевременная встреча, — ответил Полибибл. Они постояли, давая Джебрасси время собраться с силами. Похоже, броня отказывала на глазах.

— Я сходил на разведку, — сообщил Гентун. — Некоторое подобие старой Натараджи сохраняется до сих пор. Кварталы расы Дев почти не изменились, хотя полностью обезлюдели.

Они разглядывали дальние ячейки, где, наверное, было множество замкнутых фатумных топей.

Джебрасси вскинул голову.

— Войны за материальную массу.

Полибибл похлопал его по плечу.