Чтение онлайн

Разглядывая образ сквозь голубоватую дымку, Джек ежится. Он знает, куда попал, чем это является – или являлось. Льдистая поверхность озера покрыта бороздами, словно фигуристы-исполины вырезали их лезвиями гигантских коньков, – глубокие расселины скроют Джека с головой.

Следы пыток Королевы-в-Белом.

Настал, видно, и его черед. Сум-бегунок обжигает и влечет за собой хозяина. Если чуть ослабить хватку, то камень, наверное, выпрыгнет из кулака и самостоятельно заскользит по льду, оставив Джека позади – и юноша замерзнет, застынет, как все эти гиганты, собравшиеся вокруг юлы из кольцевидных лент – вернее, вложенных обручей… армиллярная сфера! Точно, вот как это называется. Он видел такую в музее.

Итак, армиллярный парадокс представляет собой символ сум-бегунков – плетенка фатумов, что взбегают по обручам вверх и соскальзывают вниз.

Хорошо. Что там с гигантами? Они здесь раньше были? Глянцевые исполины стоят с противоположной стороны крутящихся полос, точно набор экстраординарных шахматных фигурок, бесконечно ждущих свершения суда. От их красоты веет ужасом – Джек не годится на роль оценщика их великолепия, масштабов их былой власти. Сам факт, что он видит эти фигуры, несет с собой некое знание, доступ к некогда колоссальной истории грядущего. Наверное, в свое время они были судьями, строителями и распорядителями целых галактик – а затем очутились в этом узилище – порабощенные свидетели неумелого, бестолкового разрушения всего того, чем они жили, что создавали и лелеяли.

Их собрали в ожидании очередного суда, очередного завершения. Нечто могучее и славное ждет появления чего-то крошечного и презренного.

Итак, аудитория ему обеспечена.

Юноша придерживает рвущийся из рук сум-бегунок. Джек никогда ничего не роняет.

Он делает шаг на скользкую, зеленую, льдистую поверхность. У ног клубится вихрь черно-белых форм – молчаливых, мохнатых, жаждущих мести.

Уитлоу с триумфом шествует к Королеве-в-Белом. Удивительно подвижная армиллярная сфера создает зудящий шумовой фон.

Черное пятно Плетенки – центр коловращения всего этого механизма. Уитлоу торжествует. Они на месте – в средоточии мощи. У них теперь власть и привилегии. За успех их ждет восхитительная награда. Все обещанное будет, наконец, получено.

Моль – наверху, кругом, везде – с вкрадчивым, пыльным энтузиазмом играет роль их гида.

Сквозь виньетку вечно меняющихся теней видно, как по льду опасливо идет один из пастырей – вернее, одна: Вирджиния. Ее сопровождают кошки. Даже не прибавляя шага, Главк с Уитлоу вот-вот настигнут девушку.

Главк стискивает зубы.

– Гениальная концовка, – молвит Уитлоу. – Чтобы получить право на проход, нужно предъявить Тифону – хозяину нашей Алебастровой Княжны – одного пастыря, один сум-бегунок. О, какой приз! Да еще в такое время!

Главк движется осторожно – кругом сплошные пропасти и расщелины, только берегись. Интересно, каким образом удастся схватить девушку и доставить по адресу, прежде чем кошки успеют проделать то, что им предписано.

Моль проносится совсем близко – это сигнал тревоги. Круглое зеленое озеро пересекают и другие визитеры. Главк узнает свою бывшую добычу: Джек, за которым следует многочисленный кошачий контингент – серая колышущаяся лавина.

Кошки, вечные друзья книг и повествований, – в любую секунду они готовы прыгнуть тебе на колени и, мурлыча, поучаствовать в чтении вслух. Смерть всех историй им будет против шерсти.

Моль вновь касается его плеча. У озера возникает третья личность: Даниэль – зловредный пастырь – бредет в одиночку, без кошек.

– Вообрази себе всю глубину времен, – благоговейно бормочет Уитлоу. – Вне нашего понимания. И все же мы здесь, среди немногих – среди последних избранных. Это заставляет меня гордиться. Вся наша боль, все наши злосчастные поступки – оправданы.

Главк рассеянно кивает, не отводя глаз от центра Плетенки – он по-прежнему вытягивает, гнет книзу последнюю, наилучшую прядь судьбы.

Вне крутящейся клетки – до боли знакомой по ящичкам-головоломкам, которые они захватили и вместе с их пастырями швырнули в Зияние, – чудовищная аудитория: гиганты из самых жутких кошмаров Главка. Он и сам – кошмар, и его – вполне заслуженно и справедливо – мучают ужасающие видения.

Худшая из всех мук – комок перьев, слетающий с телеги, что погромыхивает по булыжной мостовой… а крысы деловито подбираются к нему из загаженных сточных канав.

По трем радиальным направлениям они пересекают озеро зеленого льда, сходятся к центру армиллярной крепости.

Джебрасси осторожно ставит бронированную ступню на скользкую поверхность. Два последних представителя Кальпы – скафандр и сам Джебрасси.

– Вот они, наблюдатели, – сообщает броня. Гиганты из Долины Мертвых Богов, словно маркеры в маленьких войнах, председательствуют во время последних игр, но не имеют права вмешиваться – возможно, оттого, что они на самом деле мертвы.

Здесь, в Хаосе, мертвым ничего не мешает. Впрочем, Джебрасси рад, что они не подходят ближе.

– К нам движутся Молчальники, – информирует броня. – Возможно, их остановит армиллярная сфера. Сумбегунки собрались – вращающаяся крепость является той оболочкой, которая их породила.

Джебрасси понятия не имеет, что делать с этой новой информацией. Он нацелился пройти к зыбкому куполу, образованному дугами голубого света. Там должна быть Тиадба; в этом он уверен.

– В непосредственной близости от нас нет неповрежденных доспехов. Однако присутствуют как люди древнего племени, так и другие существа.

Джебрасси и сам видит: чужаки тоже движутся к центру.

– Кто это?

– Пилигримы.

– Как я?

– Да.

– Мой визитер?

– Неизвестно.

Юноша на некоторое время замолкает, обдумывая услышанное. В каком-либо ином месте, в какой-либо иной момент его молодой жизни он бы заявил, что видит привидения – однако сейчас реальность катится по наклонной плоскости. Возможно, эти пилигримы менее реальны, нежели он, однако куда более реальны, чем Молчальники или, скажем, Мертвые Боги.

Один из них навещал его в сновидениях. То, что происходит сейчас – более реально, чем сон? При этом он подозревает, что до сих пор действуют некие правила. Далеко не все может произойти. В сравнении с Хаосом здесь допустимы не столь многие вещи.

Труд коллективный. Займись своим делом.

От голоса его второго «я» становится чуть спокойнее на душе. Они близки.

– Где Тиадба? – спрашивает Джебрасси.

– Неизвестно, – отвечает броня.

– Она жива?