Чтение онлайн

Малколм ревновал. У него не было ни малейшего понятия, как вести себя дальше. Все его планы дали осечку: поцелуй для прессы, «Игра наверняка». Тогда он стал делать то, что умел лучше всего. Любуясь прекрасным лицом Селии, он погрузился в музыку. Он поудобнее устроился с гитарой и стал перебирать струны, пока Трой продолжал свой рассказ.

— Когда я был в старших классах, — говорил Трой, покручивая на пальце шляпу, — Эллиот только пришел в нашу школу и старался произвести впечатление. Он замкнул провода зажигания и без ключа завел двигатель грузовика, возившего белье в прачечную, и ночью вывез нас на нем. Мы поехали в стрип-клуб.

Хилари сорвала шляпу с пальца своего супруга:

— Стрип-клуб? Неужели? Ты об этом решил рассказать?

Джейн рассмеялась, прижавшись к мужу.

— Кто-то сегодня спит один, — улыбнулась она.

Трой развел руками:

— Дай договорить. Мы сразу поняли, что этот клуб совсем не такой, как мы видели в кино. Женщины там выглядели… изможденными. Кто-то из ребят хотел остаться, но большинство поехали в блинную, которая работала всю ночь.

Малколм хорошо помнил ту ночь. Он решил остаться в грузовике, настроение у него было отвратительное, потому что это был день рождения Селии, и ему было жутко неприятно вспоминать об этом. Ему так ее недоставало.

С тех пор мало что изменилось.

Хилари напялила шляпу себе на голову:

— Я не очень тебе верю.

Трой поцеловал жену в лоб:

— Я никогда не обманываю тебя, дорогая.

Хилари закатила глаза:

— Я полагаю, Эллиот пошел с вами в блинную, иначе как бы вы снова завели грузовик?

Конрад поднял руку:

— Я тоже, для справки. Я не остался в стрип-клубе. Я взял блины с черничным сиропом и беконом. Официантки были полностью одеты.

Джейн ткнула его в живот:

— Ну, хватит уже.

Их дружелюбное подтрунивание напомнило Малколму о том, что было у них с Селией — и что они потеряли.

Селия обняла маленькую подушку.

— А почему Эллиот попал в интернат? — Она взглянула на Малколма. — Ничего, что я спрашиваю?

— Об этом написано в его биографии на сайте, это не секрет. — Малколм устроился на стуле рядом с ней — прежде чем туда успел сесть Роуэн — и продолжил лениво перебирать струны, импровизируя пассажи и вдыхая миндальный аромат Селии. — В Википедии написано, что Эллиот попал в интернат, потому что угонял автомобили. На самом деле он решил покататься на машине своего отчима и врезался в отбойник.

Селия немного расстроилась:

— Какое-то строгое наказание за увеселительную поездку.

Малколм перестал перебирать струны, пытаясь придумать, как бы повернуть разговор на другую тему, чтобы снова развеселить ее.

Трой ответил:

— Не одна поездка. И не одна авария. Его отчим сильно бил его. Он хотел, чтобы его поймали. Либо просто хотел умереть. В любом случае выбраться из этого дома.

Селия подалась вперед:

— Почему же его отчима не остановили и не наказали?

— У него были связи, кто-то из родных работал в полиции. Его предупреждали, но не более того.

Она сжала губы и покачала головой:

— Мать должна была встать на его защиту.

— Точно, — согласился Трой. — Но я сбиваюсь. Давайте вернемся к более веселым историям нашего братства. Например, как нас оставили в наказание в интернате на рождественские каникулы. Тогда мы залезли в кабинет Сальваторе, раскидали землю по полу и набросали быстрорастущих семян. Когда он вернулся, там была уже целая лужайка. Он знал, кто это сделал, но вид его стоил того…

Малколм вновь начал перебирать струны, добавляя к рассказам Троя свою импровизацию, но сам думал о словах Селии: почему мать Эллиота не заступилась за сына. Ее реакция была искренней. Малколм представил Селию, мать их дочери, изо всех сил пытающуюся защитить его. Он так долго был расстроен из-за того, что потерял ребенка, что не до конца осознавал, как страдает она.

И чувство это трогало и волновало Малколма совсем не так, как секс. Сейчас он еще меньше, чем восемнадцать лет назад, понимал, как ему вести себя с этой женщиной.

Следующим вечером, после концерта Малколма в Нидерландах, Селия организовала в их номере небольшой поздний ужин. Покопавшись в мини-баре, она обнаружила четыре бутылки сока, воды и содовой, а также четыре сорта сыра. Она выбрала гауду и фризский и положила рядом крекеры и виноград.

После отъезда друзей Малколма она была на взводе. Теперь она осталась одна. Как странно, что вначале ей очень не нравилось их присутствие, а сейчас она мечтала о том, чтобы они задержались еще хоть на день. Импресарио Малколма стоял вместе с ней за кулисами. В отеле Логан остановился в отдельном номере, на другом этаже.

Малколм не сильно докучал Селии, с тех пор как они приехали в Нидерланды. После случившегося на реке он как будто отстранился.

В их номере было две спальни и гостиная, соединявшая их. В центре стоял рояль.

Малколм принимал душ, и Селия слышала звук льющейся воды, пока сервировала поднос, пытаясь отвлечься от мыслей о том, как сильно изменился Малколм.

Селия взяла поднос с едой и чаем и пошла в гостиную.

Это помещение было ярче, светлее, чем другие номера, в которых они останавливались. Голландский дизайн был Селии ближе. По пути она наклонила голову, чтобы понюхать тюльпаны, стоявшие в голубом кувшинчике на подносе. Она заварила чай с медом и лимоном, чтобы Малколм смягчил горло после трех концертов подряд. Связки, должно быть, уже подустали.

Дверь его спальни открылась, и Селия увидела Малколма. Он был босой, в джинсах и майке, которая прилипла к еще влажному телу. Мокрые волосы были зачесаны назад.

Она хотела снова переспать с ним, почувствовать себя женщиной в его объятиях. Все эти интригующие фрагменты прошлого и настоящего Малколма, о которых поведали друзья, влекли ее к нему, искушали ее.

Сможет ли она набраться смелости, отбросить опасения прочь и реализовать свои желания?

— Я приготовила поесть… и еще чай с медом и лимоном для твоего горла.

— Спасибо, но ты могла и не ждать меня, — ответил Малколм более хриплым, чем обычно, голосом, подтверждая необходимость чая.

Он прошел в глубину комнаты, потрогал миниатюрную деревянную мельницу, стал медленно раскручивать ее лопасти.

— Прямые указания твоего импресарио, — сказала Селия. — Ты должен есть, пить и беречь здоровье во время турне.

— А ты? Сегодня голова не кружилась? — Он отрезал кусок сыра. — На, поешь.

— Я в порядке. Обещаю. Твой приятель-доктор сказал, что все нормально.