Чтение онлайн

Вопрос в том, сможет ли брак между ним и Арианной положить конец этой вражде?

— Ну нет, сынок, ты уж постарайся удержаться на ней! — громко расхохотавшись, воскликнул Уильям Детридж.

У него и Чезаре был теперь общий секрет — они учили Лючиано ездить верхом. Пытались, во всяком случае. Лючиано отнюдь не был прирожденным наездником и то и дело вылетал из седла. Правда, учебой они занимались на поросшем мягкой травой поле, так что всё ограничивалось синяками и некоторым ущербом для самолюбия. Лючиано не хотел, чтобы Джорджия узнала об этих уроках, так что брать их он решил либо рано утром, либо поздним вечером.

Решение свое Лючиано принял в то утро, когда увидел Чезаре, отправлявшегося на тренировку верхом на неоседланной лошади. Лючиано позавидовал непринужденной посадке мальчика, словно воедино слитого с великолепным Архангелом. И ему всё еще было больно при воспоминании о том, как Джорджия и Чезаре скакали верхом из Санта Фины в то время, как он и Фалько следовали за ними в карете. Даже на три года младший Фалько был до несчастного случая отличным, вне всяких сомнений, наездником.

— Будь я сейчас в двадцать первом столетии, — сказал однажды Лючиано своему приемному отцу, — в следующем году постарался бы получить водительские права. Ну, права, разрешающие самостоятельно управлять самодвижущимися экипажами, о которых я как-то рассказывал. Мой папа даже дал мне пару уроков на автодроме спортивного центра. Теперь всё это ни к чему — у меня даже и велосипеда нет. Могу с равным успехом начать учиться управляться с тальянским транспортом.

Какое-то время Детридж молчал. От Лючиано редко приходилось слышать рассказы о его прошлом, лежавшем в том далеком, полном машин будущем, которое ученому елизаветинских времен трудно было даже вообразить.

— Стало быть, следует тому научиться, — только и произнес он, взяв мальчика в свои медвежьи объятия.

С этого и начались их уроки, в тайну которых они посвятили и Чезаре. Заниматься они начали с седлом, хотя Лючиано страшно хотелось поскорее перейти к езде на неоседланной лошади, взяв за пример для подражания ловкость и искусство Чезаре.

— Не пытайся бегать, прежде чем научишься ходить, — предостерег Чезаре.

— Рысью ехать у меня уже вроде бы получается, — пропыхтел Лючиано, подпрыгивая на спине Дондолы, смирной гнедой кобылы, специально подобранной для этих уроков.

— Не тревожься, — сказал Детридж. — Мы из тебя еще настоящего конника сотворим.

Выйдя в тот день из школы, Джорджия никак не могла решить, что же ей дальше делать. Домой идти не хотелось, потому что там, скорее всего, ее уже ждал Рассел, но и заглянуть в антикварный магазин она, памятуя о его гнусной клевете, тоже не решалась. Она не раз уже задумывалась о том, каким образом ему удалось проведать о ее визитах к мистеру Голдсмиту. Рассудив наконец, что одновременно быть дома и шнырять вокруг магазина Рассел никак не может, она все-таки решила навестить старика.

Когда Джорджия вошла в магазин, мистер Голдсмит был занят с одетой в твидовый костюм дамой, покупавшей набор из двух зеленых ваз. Джорджия присела в уголке и начала листать старые номера «Сельской жизни», лежавшие на круглом Мраморном столике. Когда покупательница вышла, мистер Голдсмит сунул в ящик кассы десятифунтовую купюру. Настроение у него было прекрасным — первая как-никак удачная сделка за последние несколько дней.

— Сегодня ты выглядишь получше, дорогая моя, — сказал он.

— Со мной всё в порядке, — ответила Джорджия. — Врач сказал, что это было просто переутомление.

— А лошадка твоя нашлась?

— Да, у Рассела, — хмуро проговорила Джорджия. — Его заставили вернуть мне эту лошадку, но он отломал ей крылья. Посмотрите.

Она вынула починенную лошадку из кармана и развернула ее. Мистер Голдсмит осмотрел крылья.

— Кто-то хорошо потрудился, чтобы починить ее, — заметил он.

— Это моя мама, — ответила Джорджия. Сказать, что не знает, насколько хорошо починена лошадка, до того, как проверит, способна ли она по-прежнему переносить ее из мира в мир, Джорджия, разумеется, не могла.

— Стало быть, ты оказалась права насчет своего сводного брата? — спросил мистер Голдсмит. — И как отреагировали твои родители?

— Никак! — с горечью проговорила девочка. — Неприятности в результате у меня, а не у него.

— Что за неприятности?

— Да ничего особенного, — поколебавшись, ответила Джорджия. — Я, собственно, зашла сказать вам, что лошадка нашлась и что я на время уезжаю из города. Полагаю, что родители хотят хоть ненадолго разъединить нас с Расселом.

— Мне будет не хватать тебя, — сказал мистер Голдсмит, — но идея неплохая.

— Да, — сказала Джорджия. — И я собираюсь покататься в Девоне на настоящей лошади… лошади моей подруги.

Одно из зеркал Родольфо было настроено на Большой Канал. Оно следило за мандолой, в которой находились его братья, молодой ди Кимичи и его кузина. Он улыбнулся, увидев, как головы молодых людей склонились друг к другу, когда Гаэтано начал показывать что-то Франческе.

— Всё идет хорошо, не правда ли? — произнес голос за его спиной.

Родольфо обернулся к Арианне и вновь улыбнулся — теперь уже ей.

— Не слышал, как ты вошла. Старею, наверное.

Прошедшая потайным ходом Арианна положила руку на плечо Родольфо.

— Ничего подобного, — сказала она. — А они выглядят счастливыми, не правда ли?

— Опасную ты затеяла игру, — проговорил Родольфо.

— Затеяла игру? Я? — широко раскрыв глаза, ответила Арианна. — Но ведь вполне естественно, что принц проводит время со своей единственной в Беллеции родственницей, разве не так?

Родольфо приподнял бровь.

— Знаешь ли, ты с каждым днем становишься всё более похожей на мать.

Арианна не была уверена, следует ли воспринять эти слова как комплимент.

Джорджия лежала, сжимая в руке починенную лошадку, думая о Реморе и не осмеливаясь уснуть. При мысли о том, что она не сможет перемещаться между мирами, ее охватывал ужас. Но едва почувствовав, что начинает погружаться в сон, она дала торжественное обещание: «Если я вернусь в Ремору, то постараюсь выполнить просьбу Фалько как можно быстрее — прежде чем Рассел сумеет вновь добраться до талисмана».

Отворив глаза, Джорджия увидела солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели черепичной крыши на золотистую пыль сеновала Овна. Слышно было, как внизу постукивают по каменному полу копыта лошадей, пережевывающих набросанное в их кормушки сено. Она вернулась!

Джорджия изумленно взглянула на маленькую лошадку, зажатую в ее руке. Такая крохотная и уязвимая, но, тем не менее, лишить этот талисман его волшебной силы Расселу не удалось. Стряхнув соломинки со своего непритязательного реморского костюма, Джорджия стремглав спустилась по лестнице и бросилась в дом Паоло, подгоняемая желанием поскорее узнать, сколько времени прошло здесь после ее последнего посещения Реморы и что за это время произошло.