Чтение онлайн

Со смертью Фалько время в другом мире вновь словно прыгнуло вперед. Сейчас Странники пытались выяснить, насколько же оно теперь опережает их время. Родольфо продолжал держать одно из своих зеркал сфокусированным на прежней спальне Лючиано так же, как оно было настроено в день смерти Фалько, когда случайно глянувший в него герцог едва не обезумел. Родольфо сумел настоять на том, чтобы Лючиано пореже смотрел в это зеркало.

За жизнью оказавшегося в Лондоне тальянского мальчика Странники следили, наблюдая как бы ряд сменяющих внезапно друг друга картинок. Если бы им когда-нибудь приходилось видеть включенный на быструю прокрутку вперед видеомагнитофон, они могли бы сравнить это зрелище с тем, что им приходилось наблюдать. Как бы то ни было, они следили, как Фалько надолго исчез, а затем вновь появился с ногой в тяжелой гипсовой повязке. Видели, как он тренируется, постепенно становясь всё крепче, и как однажды гипс исчез, а Фалько пошел уже только с одним костылем.

О смене времен года они пытались судить по падавшему в окно свету, но иногда, чтобы разобраться в увиденном, им приходилось приглашать Лючиано.

— Что это за чулок со свертками, из него выглядывающими? — спросил однажды Детридж.

— Рождественский чулок, — с ностальгией ответил Лючиано. В Беллеции подобного обычая не было, и в Талии к тому же всё еще был конец августа.

Фалько не знал, что все месяцы, пока он выздоравливал и набирался сил, его старые друзья наблюдали за ним. Они видели, как он становится здоровее и выше, видели иногда и сидящую рядом с ним Джорджию. Лючиано, которого они всегда звали в этих случаях, был рад ее видеть. Зеркало, связывавшее миры, не доносило звуков, но Лючиано приятно было думать, что иногда Фалько и Джорджия говорят, быть может, как раз о нем.

К тому дню, когда Родольфо через настроенное на Ремору зеркало узнал о Stellata Straordinaria, время другого мира вновь, казалось, замедлило свой бег. Родольфо прикинул, что, судя по изменениям внешнего вида Джорджии и Фалько, в том мире прошел примерно год.

— Мы поедем в Ремору на посвященные Фалько скачки? — спросил Лючиано.

— Нет, — ответил Родольфо. — В этом нет необходимости. Арианна ехать не собирается, да и тебе нет нужды рисковать встречей с герцогом. Все ди Кимичи будут там, в этом нет никакого сомнения.

Весь клан ди Кимичи собрался на площади перед собором, чтобы принять участие в предпраздничном обеде, устроенном Близнецами. Округами, породненными с другими городами, пришлось пренебречь ради семейного единства. Герцог Никколо сидел рядом с Папой, своим братом, оглядывая своих оставшихся сыновей, дочь и многочисленных племянников и племянниц.

Задуманные герцогом браки между ними были восприняты с одобрением, и Никколо видел уже впереди новое поколение ди Кимичи, видел будущее, в котором его потомки будут в качестве принцев или герцогов править всеми городами-государствами Талии, Он отбросил от себя мысль о несносной молодой герцогине Беллеции. Способ управиться с нею он найдет, это только вопрос времени.

— Можно заглянуть к тебе после школы? — спросил Николас. — Хочу кое о чем поговорить с тобой.

— Отлично, — ответила Джорджия. — До встречи, стало быть.

День выдался напряженным, и домой Джорджия отправилась с чувством облегчения. Дом был пуст какой-то новой пустотой, так и кричавшей об ОТСУТСТВИИ РАССЕЛА. Джорджия поднялась наверх и увидела, что дверь комнаты Рассела приоткрыта. Прежде такое случалось разве что, когда Рассел стоял на ее пороге, изводя Джорджию.

Распахнув дверь пошире, Джорджия вошла в комнату. Кровать, стол и комод были по-прежнему на месте, но стереомагнитофон, компьютер и телевизор отправились в Брайтон вместе с Расселом, а с кровати было убрано постельное белье. И там, как раз на самой середине голого матраса, лежала крылатая лошадка.

Никакого послания, никакой записки — просто лошадка, целая и неповрежденная. Должно быть, Рассел сообразил, что Джорджия зайдет в его комнату насладиться осознанием, что там больше никого нет, и уже после того, как Ральф и Мора вынесли последние чемоданы и ящики, вернулся, чтобы оставить талисман.

Джорджия жадно схватила лошадку. Она была точно такой же, как и всегда, гладкой и теплой, с хрупкими крыльями, у основания которых были едва заметны тонкие линии, оставшиеся после починки.

У входной двери зазвенел звонок.

Николас остановился на пороге, и Джорджия была слегка потрясена, поняв вдруг, что он уже ничуть не уступает ей ростом.

— Здравствуй, — сказал он. — Я сегодня весь день как-то странно себя чувствую. Мне кажется, это каким-то образом связано с Реморой. Вот я и решил узнать — а вдруг и с тобой то же самое.

И тут он увидел то, что Джорджия держала в своей руке.

Чтобы немного успокоить нервы, Чезаре зашел в конюшню и тут же чуть не подпрыгнул от неожиданности. В тени стояла стройная девочка с тигровой расцветкой волос, в обтягивающей блузке и мешковатых панталонах, заставивших пробудиться память Чезаре.

— Джорджия? — удивленно проговорил он.

— Чезаре! — воскликнула девочка, крепко обнимая его. Пахло от нее просто замечательно. — Найди мне лучше, во что одеться, моего прежнего мальчишеского наряда я что-то не обнаружила.

— Не думаю, что мальчишеский костюм подойдет тебе теперь, — ответил Чезаре, восхищенно глядя на нее. Джорджия чуть покраснела и хлопнула его по руке.

— Подожди, пока увидишь, кто явился вместе со мной, — ухмыльнувшись, проговорила она. Было просто замечательно вновь оказаться в Реморе. — Мы целую вечность не могли уснуть — до того волновались.

Из-за ее спины на свет вышел стройный мальчик с курчавыми темными волосами, в свободно лежащей на нем странной одежде иного мира. Узнал его Чезаре только после того, как Фалько обратился к нему по имени.

И тут-то Чезаре сотворил Знак Фортуны. Перед ним был Фалько, повзрослевший и подросший Фалько, двигавшийся нормально, без всяких костылей. Сильна, видимо, магия в том мире.

— Я вернулся, — сказал Фалько. — Расскажи, что тут произошло за этот год.

— Год? — переспросил Чезаре. — Но ведь прошел только месяц после твоего ухода. Глазам своим не могу поверить, до чего ты изменился! Да еще и вернулся именно в этот из всех дней.

— А что? — спросила Джорджия. — Что в сегодняшнем дне такого особенного?

— Да ведь сегодня состоятся особые, внеочередные Звездные Скачки, — объяснил Чезаре. — И я буду выступать там на Архангеле. Скачки в честь Фалько.

— Здорово! — воскликнул Фалько.

— Мы пойдем и будем болеть за тебя, — сказала Джорджия. — Только нам надо во что-нибудь переодеться.

Чезаре помчался в дом, чтобы сообщить Паоло и Терезе потрясающую новость.

В память покойного Фалько платформа с эмблемой Девы была драпирована черным в сочетании с пурпурным и зеленым цветами округа. Впряженные в нее вороные кони были украшены черными плюмажами, а упряжь посеребрена. На платформе был помещен пустой гроб с гербом ди Кимичи — лилией и флаконом благовоний — и портрет Фалько, написанный мастером-живописцем из Джильи. Небольшая группа музыкантов, разместившаяся рядом с ним, играла траурную мелодию.