Чтение онлайн

–  Такую я бы не забыл. Мимо этой девочки просто так не пройдешь. Повезло кому-то. У нее самой спросить вы, как я понимаю, уже не можете?

–  Угадали. Меня интересует, кто был ее любовником, к какой группировке он принадлежал и за что его убили. И еще я хочу знать, оставались ли после него какие-нибудь спорные деньги и могли ли сейчас появиться претенденты на них.

–  Где, вы говорите, его убили?

–  Кажется, не то в Греции, не то на Кипре. Но это не точно, вполне может оказаться и какая-то другая страна. Я могу рассчитывать на вашу помощь?

–  Само собой, Анастасия Павловна. Результата не обещаю, но сделаю все, что смогу. Это все?

–  Все. Не смею вас задерживать, у вас игра.

Равиль не спеша положил в карман пиджака зажигалку, сигареты и фотографию, неловко сполз с высокого круглого стульчика и слегка поклонился:

–  Желаю здравствовать.

Каменская улыбнулась в ответ краешком губ и тут же отвернулась, подзывая бармена Вот сучка милицейская! Впрочем, грех жаловаться, настроение она ему не испортила, времени много не отняла, неприятного ничего не сказала, и просьба-то у нее пустяковая. Равиль был уверен, что выполнит ее дня за два.

В течение всего заседания кафедры Настя чувствовала себя ужасно виноватой. Кафедральный день - среда, сегодня пятница, и заседание назначили только для того, чтобы обсудить ее диссертацию, что, разумеется, не могло не вызвать у преподавателей раздражения. Пятница же! Вместо того чтобы быстренько отчитать свои лекции, провести семинары и бегом на дачу, сиди тут и выслушивай доклад какого-то соискателя. Скука смертная! И ладно бы еще соискатель был «спорный», то есть такой, которого и мордой в грязь ткнуть не грех, устроить из заседания веселенький спектакль и доказать рьяному околонаучному сопляку, только-только получившему диплом о высшем образовании, что нельзя с кондачка сочинить малограмотный бред и выдать это за диссертацию; тогда бы хоть какое-никакое оживление можно внести. А тут что? Сорокапятилетняя баба, подполковник, двадцать лет отпахавшая в уголовном розыске. Ну понятно же, что пишет она на собственных материалах и каждое слово в работе у нее выстрадано и на своем горбу выношено. Чего тут слушать и обсуждать? Кроме того, эта баба с Петровки умудрилась напихать в свою чисто криминологическую работу всякой математики, в которой никто из членов кафедры ничего не понимает. Исключение составляет один доцент, читающий курс судебной статистики, но и он слушает соискателя без всякого интереса, а уж что об остальных говорить? Все своим делом заняты: кто контрольные проверяет, кто читает присланные на рецензирование материалы, а кто и газеткой исподтишка шуршит.

Насте, конечно, было обидно, ведь она так волновалась, готовилась, несколько раз вслух читала Леше свое выступление и под его руководством сокращала длинноты и убирала ненужные, на его взгляд, подробности. Каждый раз это стоило ей чуть ли не слез, потому что подробности эти были ей милы и дороги, ей казалось, что именно в них состоит изюминка работы, она сама их выявила и сформулировала, но Алексей с непреклонным видом настаивал на своем:

–  Пойми, Ася, это никому не нужно, это никому не интересно, поверь мне, я за свою жизнь столько диссертаций пропустил! Докторская совсем другое дело, а кандидатские никого не волнуют. И говорить ты должна двадцать минут, это максимум, в противном случае тебя возненавидят, потому что все хотят побыстрее уйти домой.

И Настя послушно следовала его советам. Теперь она понимала, что Чистяков оказался прав. Впрочем, как всегда. Но, может, это и к лучшему, что никто особо не слушает? Если в ее выступлении есть слабые или спорные места, этого никто не заметит.

Впрочем, нет, один человек все-таки слушает ее доклад, и это пугало. Профессор Ионов. Когда за пять минут до начала заседания научный руководитель Каменской сказал, что пригласил профессора Ионова поучаствовать в обсуждении ее диссертации, потому что Евгений Леонардович - родоначальник направления, кратко именуемого «криминология и математика», Настя от ужаса дар речи потеряла. Сам Ионов! Еще в университете она читала его монографии и была единственной на курсе, кто понимал в его работах каждое слово, ведь сама-то она закончила в свое время физико-математическую школу и сложные формулы Ионова читала без всякого труда. Но это было так давно… Она почему-то была уверена, что ученый много лет назад почил в бозе. А он, оказывается, жив, да мало того, еще и на обсуждение пришел. И если в ее математических выкладках и основанных на них криминологических выводах что-то не так - разгрома ей не избежать.

А Ионов действительно слушал, причем очень внимательно, и уже минуты через три после начала доклада Настя говорила только для него, с облегчением замечая, что он слегка улыбается и одобрительно кивает.

Наконец она закончила, положила на стол указку, при помощи которой поясняла вывешенные на доску графики и диаграммы, и вопросительно посмотрела на научного руководителя. Тот сидел с отсутствующим видом.

–  Благодарю вас, Анастасия Павловна, - чопорно произнес начальник кафедры, ведущий заседание.
– Есть вопросы к соискателю?

Члены кафедры подняли головы и стали с подозрением глядеть друг на друга, дескать, неужели есть? Неужели еще и на это время тратить?

Профессор Ионов чуть шевельнул плечами, и начальник кафедры тут же отреагировал:

–  Кажется, у Евгения Леонардовича вопрос?

–  Да, я бы хотел кое о чем спросить уважаемого соискателя, но мне кажется, уместнее это сделать после того, как выступят рецензенты.

Так, казнь откладывается. Уж лучше бы сразу… Значит, что-то углядел высоконаучный гость в ее работе, какие-то погрешности, а может быть, и явные глупости. Какой ужас.

С мнением рецензентов Настю, как принято, предварительно ознакомили, ответы на их замечания были готовы. Лешка объяснил ей, что ни в коем случае не нужно доказывать, что рецензент не прав, что он чего-то недопонял, в чем-то не разобрался; нужно, как он выразился, «благодарить и кланяться». В любом случае нужно благодарить за то, что работу так внимательно прочитали и нашли в ней изъяны, каяться в том, что не сумела точно выразить мысль, из-за чего и произошло недопонимание, и клятвенно обещать отредактировать текст и замечание учесть. Научные дискуссии на этом этапе никому не нужны, обсуждение на кафедре - формальность, которую доцентура-профессура отбывает скрипя зубами, и не стоит затягивать процесс. Если, конечно, соискатель не «спорный», а подполковник Каменская таковым совершенно точно не являлась.

Выступления рецензентов и ответы на замечания прошли довольно быстро, настала очередь обещанного вопроса профессора Ионова.

–  Если я правильно понял уважаемого соискателя, - начал он неторопливо, - обнаружены статистически достоверные различия в ряде характеристик раскрытых и нераскрытых убийств.

–  Да, - подтвердила Настя.

–  А вы не пытались проследить изменение этих характеристик за длительный период времени? Ну хотя бы лет за десять?

–  За двадцать, - улыбнулась Настя.
– В работе проанализирован эмпирический материал, собранный за все двадцать лет моей работы. Я анализировала динамику показателей, но в работу эти данные не вошли.

–  Вот как? Почему же?

–  Мне показалось, что работа получится слишком громоздкой.

–  Понятно, понятно, - протянул Евгений Леонардович.
– Ну тогда задам свой вопрос за рамками вашей работы: вы сделали какие-нибудь выводы на основе анализа динамики показателей? Или там не обнаружилось ничего достойного внимания?

Настя запнулась. Вообще-то ей было что сказать по данному вопросу, но ведь Лешка предупреждал: не затягивай процесс, иначе вызовешь раздражение, а раздраженные ученые - сила страшная и непредсказуемая. Надо постараться быть краткой.

–  Я бы не хотела утомлять присутствующих деталями, не вошедшими в диссертацию, - члены кафедры одобрительно закивали головами и с облегчением перевели дух.
– Если в двух словах, то вывод следующий: профессиональное ядро криминальной милиции находится на грани полного распада, и это влечет за собой снижение профессионализма в преступной среде.

–  Понятно, - почему-то обрадовался профессор.
– А почему вы решили не писать об этом?

–  Соискатель готовил диссертацию по специальности «уголовное право и криминология», - вмешался научный руководитель.
– Эти аспекты выходят за рамки научной специальности. Вот если бы диссертация писалась по кадровой проблематике или хотя бы по криминалистике…