Чтение онлайн

– Вы виноваты? – спросил Уинстон.

– Конечно, виноват! – вскричал Парсонс, подобострастно взглянув на телекран. – Неужели же партия арестует невиноватого, как, по-вашему? – Его лягушачье лицо стало чуть спокойней, и на нем даже появилось ханжеское выражение. – Мыслепреступление – это жуткая штука, Смит, – нравоучительно произнес он. – Коварная. Нападает так, что не заметишь. Знаете, как на меня напало? Во сне. Верно вам говорю. Работал вовсю, вносил свою лепту – и даже не знал, что в голове у меня есть какая-то дрянь. А потом стал во сне разговаривать. Знаете, что от меня услышали?

Он понизил голос, как человек, вынужденный по медицинским соображениям произнести непристойность:

– Долой Старшего Брата! Вот что я говорил. И кажется, много раз. Между нами, я рад, что меня забрали, пока это дальше не зашло. Знаете, что я скажу, когда меня поставят перед трибуналом? Я скажу: “Спасибо вам. Спасибо, что спасли меня вовремя”.

– Кто о вас сообщил? – спросил Уинстон.

– Дочурка, – со скорбной гордостью ответил Парсонс. – Подслушивала в замочную скважину. Услышала, что я говорю, и на другой же день – шасть к патрулям. Недурно для семилетней пигалицы, а? Я на нее не в обиде. Наоборот, горжусь. Это показывает, что я воспитал ее в правильном духе».

Джордж Оруэлл «1984»

Отличный пример подавления сознания безжалостной машиной системы демонстрирует Джордж Оруэлл, герои которого готовы уличить сами себя в «мыслепреступлении» и тем самым оправдать зверские решения и наказания правящей партии.

«– Полагаю, вам известно, что такое “польский”?

– Это язык, мертвый язык.

– Как и французский, и как немецкий, – заторопился другой студент выказать свои познания.

– А “родители”? – вопросил Директор.

Неловкое молчание. Иные из студентов покраснели. Они еще не научились проводить существенное, но зачастую весьма тонкое различие между непристойностями и строго научной терминологией. Наконец один набрался храбрости и поднял руку.

– Люди были раньше… – Он замялся; щеки его залила краска. – Были, значит, живородящими.

– Совершенно верно. – Директор одобрительно кивнул.

– И когда у них дети раскупоривались…

– Рождались, – поправил Директор.

– Тогда, значит, они становились родителями, то есть не дети, конечно, а те, у кого… – Бедный юноша смутился окончательно.

– Короче, – резюмировал Директор, – родителями назывались отец и мать.

Гулко упали (трах! тарах!) в сконфуженную тишину эти ругательства, а в данном случае – научные термины».

Олдос Хаксли «О дивный новый мир»

В данном примере из романа Олдоса Хаксли мы видим неплохой способ погрузить читателя в сеттинг «дивного, нового мира». Директор Инкубатория проводит экскурсию по его залам не только для «новоприбывших студентов», но и для читателя, благодаря чему уже за первые 10–20 страниц нам удается подробно ознакомиться с устройством данной антиутопической вселенной, понять ее правила и особенности.

«Я думаю о прачечных. Что я туда надевала: шорты, джинсы, треники. Что я туда загружала: собственную одежду, собственное мыло, собственные деньги – деньги, которые сама заработала. Я думаю о том, каково иметь такую власть.

Теперь мы красными парами ходим по той же улице, и ни один мужчина не орет нам непристойностей, не заговаривает, не касается. Никто не свистит.

Свобода бывает разная, говорила Тетка Лидия. Свобода для и свобода от. Во времена анархии была свобода для. Теперь вам дарована свобода от. Не стоит ее недооценивать».

Маргарет Этвуд «Рассказ служанки»

Довольно часто герои антиутопии по той или иной причине не помнят или не хотят вспоминать своего прошлого. Однако бывают и исключения: у Маргарет Этвуд главная героиня регулярно отсылается к тем временам, когда мир был совсем другим, и благодаря этому читатель еще сильнее проникается атмосферой страха и безысходности, которые царят в настоящем.

«– Но больше всего, – сказала она, – я все-таки люблю наблюдать за людьми. Иногда я целый день езжу в метро, смотрю на людей, прислушиваюсь к их разговорам. Мне хочется знать, кто они, чего хотят, куда едут. Иногда я даже бываю в парках развлечений или катаюсь в ракетных автомобилях, когда они в полночь мчатся по окраинам города. Полиция не обращает внимания, лишь бы они были застрахованы. Есть у тебя в кармане страховая квитанция на десять тысяч долларов, ну, значит, все в порядке и все счастливы и довольны. Иногда я подслушиваю разговоры в метро. Или у фонтанчиков с содовой водой. И знаете что?

– Что?

– Люди ни о чем не говорят.

– Ну как это может быть!

– Да-да. Ни о чем. Сыплют названиями – марки автомобилей, моды, плавательные бассейны и ко всему прибавляют: “Как шикарно!” Все они твердят одно и то же. Как трещотки. А ведь в кафе включают ящики анекдотов и слушают все те же старые остроты или включают музыкальную стену и смотрят, как по ней бегут цветные узоры, но ведь все это совершенно беспредметно, так – переливы красок. А картинные галереи? Вы когда-нибудь заглядывали в картинные галереи? Там тоже все беспредметно. Теперь другого не бывает. А когда-то, так говорит дядя, все было иначе. Когда-то картины рассказывали о чем-то, даже показывали людей.

– Дядя говорит то, дядя говорит это. Ваш дядя, должно быть, замечательный человек.

– Конечно, замечательный. Ну, мне пора. До свидания, мистер Монтэг.

– До свидания.

– До свидания…»

Рэй Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»

Еще один замечательный пример того, как можно описать обывателей антиутопической вселенной, только у Брэдбери, в отличие от Оруэлла, затуманенность их сознания обусловлена не страхом, а, скорее, абсолютной примитивностью бытия. И ведь как похоже на те сцены, которые мы ежедневно видим вокруг себя в реальном мире!

Упражнения

Упражнение 1

Попробуйте поиграть с законами и ограничениями, существующими в обществе. Представьте, что произойдет, если ужесточить те или иные правила. Перемещайтесь по шкале строгости законодательства, представляя, как поведут себя жители, если изменить закон слегка и если довести его до абсурда. Затем проделайте тот же самый трюк в обратную сторону, снимая привычные нам рамки и ограничения и предоставляя персонажам полную свободу. Продумайте, как поведет себя один и тот же герой в каждой из этих ситуаций.