Чтение онлайн

— Воображение у тебя очень богатое, я тебе скажу… Тебе бы, Васюха, кхе-кхе… мемоары писать. Не пробовал? Или только письмишки Варюхе сочиняешь?..

— Воображение у меня, может, и есть, но мемуары писать не смогу. Биография у меня еще небогатая. Вам, наверно, Спиридон Яковлевич, было бы сподручней…

— Да ладно тебе!.. Шучу я, не обижайся… Нам теперь только и остается, что шутить…

— Да я не обижаюсь. Я ведь тоже пошутил.

— Ударим по арбузу, а, Васюха? У нас с тобой ведь еще и запасики коньячные не перевелись. Для сугрева и для всякой бяки…

— Можно… Только куда нас несет по туману?..

— Доставай арбуз и не боись. Фомкин дорогу найдет. Фомкину штурмана не надо. Фомкин сам и капитан, и штурман. Тебе кажется, мы далеко от «Партизана» ушли? К десятку километров еще не подкатили. А горючего у нас сколько? Четверть бака всего-то и растранжирили.

Васятка достал арбуз и отрезал ножом два смачных ломтя. Фомкин за это время успел открыть бутылку и плеснуть в кружки.

— О-о-о! Хорошо! — сказал он, выпив и зажмурив от удовольствия глаза. — Ах, как ласково обожгло! Давай, давай, Васюха, а потом — холодненьким арбузиком. М-м-м!..

Фомкин стал сочно уплетать ломоть. Васек последовал его примеру. После выпитого стало теплее и веселей. Теперь они разговаривали громко, не стесняясь.

— Ты, Васюха, про бревно-то никому ни-ни… Слышишь?

— А чего мне распространяться?

— Все верно, нечего распространяться! Что было, то прошло. Никто не видел — и крышка!.. Давай еще по махонькой и тут же поедем.

— Домой?

— Домой, да не совсем. Фомкин с пустым возвращаться не привык. Удочки у нас есть? Есть. Черви есть? Есть. Поближе к дому найдем хорошее местечко и остановимся. Я и крючком в любой момент сколько хочу нащелкаю. Без ухи Настасью свою не оставлю. Я и удочкой уважать себя заставлю. Тому же Раздобарову сто очков наперед дам.

Он еще раз налил в кружки.

— Эх, Васюха!.. Давай вот за что тяпнем — за свадьбу вашу с Варькой. Тебе за это дело теперь волноваться не надо, так что — поехали…

— Поехали, Спиридон Яковлевич! — согласился Василий. Но перед тем как выпить, сообщил: — А свадьбу мы знаешь где планируем сыграть?

— Где?

— На турбазе нашей. Места через цех в завкоме забронируем, билеты пригласительные отпечатаем…

— Н-ну, может, и верно… Ты еще вот что мне скажи, Васюха… Ежели ты свадьбой дорожил, зачем со мной наладился?

— Так ведь я, Спиридон Яковлевич, тонкостей всех не знал. Думал — обычное дело. Варюха сказала, мол, отцу надо на рыбалке помочь. Я — пожалуйста, а что и как, даже и не догадывался…

— Ну, ладно… Поехали.

Фомкин протер ветровое стекло, нажал на кнопку стартера. Остывший мотор поупирался малость, но стартер сделал свое дело, и двигатель вскоре заработал на малых оборотах.

— Н-но, милай, пошел! — сказал Фомкин. Лодка тронулась в кромешном тумане малым ходом. Фомкин крутил головой, вглядывался в туман, крутил баранку руля, продолжал двигаться в известном только ему направлении и, к удивлению Васятки, очень быстро вышел к берегу.

— Теперь вот так, вдоль него, и будем править.

Они незаметно достигли скал, и Васятка снова с уважительным почтением глядел на каменные громады. За скалами сопки убегали далеко от берега. На открытом просторе тянул ветерок и творил с туманом чудеса: то словно бы громоздил над Амуром белые горы хлопка, то будто накрывал снегами стога сена, то закручивал громадные мраморные столбы, а между столбами было светло от пробивавшихся к воде косых лучей раннего солнца. Фомкину такое было видеть не впервой, и он вел лодку, не отворачивая ни от столбов, ни от стогов, он просто врезался в них, пробивал, проходил сквозь горы хлопка, вылетал по прямой на обласканные солнцем речные поляны с голубыми кусочками неба над ними и снова таранил, сверлил, пробивал туман, а у Васятки аж в глазах рябило от всего этого, он только и делал, что крутил головой, приговаривая:

— Вот это да!.. Ух ты!.. Н-ничего себе!.. Нет, это надо же?! М-м-м!..

— Помычи, помычи!.. — проговорил с усмешкой Фомкин, но Васятка не услышал этих слов.

К «Партизану» они, неожиданно и для самого Фомкина, выскочили, когда тот оказался на открытом пятачке. Там уже проснулись, и в маленьком катерке, что был рядом с черным корпусом «Партизана», сидел за рулем человек в зеленой прорезиненной куртке с откинутым капюшоном и, судя по выхлопу за кормой, прогревал двигатель. Увидев лодку, он повелительно махнул рукой: мол, требую подойти к «Партизану».

— Счас… — сказал Фомкин и дал самый полный вперед, стремясь как можно скорее миновать открытое пространство и уйти в туман. При этом он успел оглянуться и увидеть, что человек в катерке моментом отвязался от «Партизана», дал выстрел вверх из ракетницы и тоже ударил по газам. Но ему надо было еще набрать скорость, а Фомкин уже летел как ветер, проскочил первый солнечный стог тумана и дальше пошел не по прямой, а начал выделывать замысловатые восьмерки, петляя между белыми колоннами и белыми стогами, стараясь избегать больших солнечных полян.

Одной все-таки по инерции избежать не удалось, и здесь произошла у них встреча с преследователем, но все обошлось для Фомкина благополучно, так как мчались они в противоположных направлениях. Мгновение, и они скрылись друг от друга. Потом свиделись еще раз — мельком — и все… Катерок от них отстал, а может быть, бегал по туманам, но где-то в стороне. Фомкин определил между колонн по солнцу направление и пошел вверх по течению, ближе к дому.

— Убегали-то зачем, а? — спросил озабоченный Васятка. — У нас ведь все чисто… Ну, подошли бы… Чего убегали-то?

— Дай отдышаться, тогда скажу. Руль подержи, закурю. — Фомкин достал сигарету, прикурил и снова взял руль. — Сорвался, Васюха… По привычке…

— Ну вот… А поймали бы — на неприятность нарвались…

— Фомкина поймать? Хе-хе, Васюха! Не было такого. А теперь уже поздно ловить. Точка! Фомкин сделает так, что уйдет с ринга непобежденный. С музыкой — во как! Нет, с песней! А что, Васюха? Это — мысль! Песняка дать — это мысль!.. Слышишь? Нет, не здесь: что здесь попусту в тумане трубить? Помнишь распадок, где табор Раздобарова? Ну, где палатка его, «Амур», вешала с конфискованными сетками.

— Помню.

— Так вот: сейчас мы будем тихо топать, а когда ближе подойдем, вот тут-то и рванем. Он, Артамоныч, правильно, дьявол, подметил. Ведь в самую точку попал. Я, Васюха, и правда, не помню, чтобы на реке песни пел. Нет, бывало, конечно, сидишь за рулем, дорога длинная, ну и мурлыкаешь себе под нос что-нибудь. А чтобы так — во всю ширь и-грудь — не моги: Раздобарова поднимешь и сам себя обнаружишь. Ну ниче-во… ни-че-во!.. Сегодня мы ему, Васюха, концерт выкинем. Мы ему, Васюха, сегодня прокукарекаем, пропоем от души!..