Чтение онлайн

— Теперь ваше любопытство удовлетворено?

— Нет, Элина. Я знаю, Ионатан на меня рассердится. Но ничего не поделаешь. Моим людям следовало бы дать тебе время одеться. Ты мерзнешь. Сегодня ты останешься у меня.

— Что?!

С глубокой убежденностью Мардук пояснил:

— Других вариантов нет. Даже и не пытайся возражать. Ты остаешься здесь. Не надо волноваться, Элина. Ничего страшного с тобой не случится. Не бойся меня.

Она резко вскочила на ноги:

— Я не останусь!

— Ионатан знает, где ты. Точнее, скоро узнает. Тебе придется остаться. Ты только не волнуйся.

— Выпусти меня, Мардук. Ты плохой. Я, впрочем, и раньше знала, что ты плохой. Ты договорился с Ионатаном, что задержишь меня?

— Нет, Элина.

— Видишь, насколько ты низок!

Она стала трясти дверь. Дверь не поддавалась. Тогда Элина, подняв кулаки, с криком кинулась на Мардука, тряхнула его за плечи:

— Выпусти!

Тот даже не шелохнулся.

Она рывком распахнула окно. Тут консул вздрогнул, отпрянул, прикрыл рукой глаза. Элина крикнула от окна:

— Я сделаю это, Мардук. Если не выпустишь меня, я это сделаю.

Лицо его внезапно побелело и дрогнуло, глаза закрылись. Он заставил свои губы двигаться, сказал безголосо:

— Элина. Не делай этого. Не надо.

Она чуть-чуть успокоилась, упала на пол, заплакала, одновременно смущенная и растроганная:

— Я хочу уйти. Я нуждаюсь в помощи. Ионатан, где же ты!

Мардук очень медленно опустил руку. И раскрыл глаза: Элина лежала на полу.

— Я не швырял тебя на пол. Ты сама упала.

Больше он на нее не смотрел. Поднявшись, она напрасно пыталась перехватить его уклончивый взгляд. Чувствовала себя неуверенно, будто зря обидела человека. Ничего не говорила. Ощутила укол боли в груди, когда консул молча направился к двери. Элина была ошеломлена; но ей стало немного легче, когда Мардук тихо сказал, потупив глаза:

— Не тревожься. Ничего плохого с тобой не случится. Тебя просто проводят в другую комнату.

И еще раз, когда охранник уже выводил ее из дверей, консул шепнул ей:

— Не бойся. Ничего с гобой не случится.

В той самой комнате, где когда-то томилась ожиданием Балладеска — раздергивала на ниточки скатерть, говорила с Ионатаном, — Элина провела два долгих дня. Она плакала, мечтала об Ионатане, по ночам испытывала дикий страх. Часами думала о Мардуке, пыталась его понять, мучилась. Два дня Мардук не приходил.

Но что это был за человек, который утром третьего дня отворил ее дверь и постоял на пороге, а потом приблизился к ней — в длинном желтом зашнурованном спереди плаще — и, опустив седую голову, спросил очень мягко:

— Элина, позволишь мне сесть?

Он внушал ей безграничный ужас.

— Через час ты сможешь покинуть этот дом. И пойдешь куда захочешь. Передай от меня привет Ионатану. Обязательно передай. У него не было оснований беспокоиться. Я совершил ошибку. И уже это понял.

Она, сидевшая на кровати, машинально пробормотала, что, мол, зачем же ему стоять. Это, мол, его комната, так что, конечно, пусть сядет.

Тогда он начал говорить, глядя на нее большими карими глазами:

— Ты любишь Ионатана. Скажи мне, как вы друг друга любите?

Она, удивившись, подняла глаза; потом улыбнулась, потупилась:

— Он ведь мой. Я ему предана всем сердцем. Ты это хотел услышать? С тех пор, как я обладаю им, земля для меня стала краше. С тех пор, как я обладаю им, все стало хорошо. Я сама стала лучше. А вот он в этом не нуждался: Ионатан был хорошим всегда. Что тебе сказать, Мардук? Не проходит и часа, чтобы я не мечтала о нем.

Консул опустил голову:

— Можешь еще немного об этом поговорить?

— Об Ионатане? Да сколько угодно. Ты, наверно, не веришь тому, что я сказала.

— Говори же, Элина.

— Ты сам его знаешь. Не думай, будто я не достойна Ионатана. Он-то в глубине души понимает, что так оно и есть. Но когда двое любят друг друга, это не имеет значения. Ведь я не из тех, чья любовь длится со вчера на сегодня, а завтра уже исчезнет. Я люблю его так глубоко, так искренне… Я не могу даже представить себе, что это чувство погаснет. Да: что оно умрет вместе с ним и мною. Можешь смеяться, Мардук, но я верю, что, когда ты убьешь меня и Ионатана…

— Что же тогда? Говори. Хотя я не собираюсь вас убивать.

Она сидела с закрытыми глазами; помолчав, прошептала:

— Мир станет лучше. Земля станет красивее. Мы тогда уже не будем два человека, сидящие на каком-то клочке земли, в какой-то комнатке. Мы будем странствовать, одухотворять здесь, одухотворять там — как облако. Мы многих сделаем счастливыми. Может, побываем и у тебя. Я иногда задумываюсь: чье счастье на меня перешло, каких дорогих умерших должна я благодарить?

Слезы полились у нее из глаз. Он ничего не спросил.

— Я плачу из-за него, Мардук. Как он, должно быть, страдал в эти дни! Ты не плохой. Но как же ему было плохо… До того, как мы нашли друг друга. Он наделен такой силой переносить страдания!

— Я ее рано в нем обнаружил. Эта сила не отомрет, в отличие от другой, о которой ты говорила.

Она улыбнулась:

— Много людей умеют любить. А кроме них — звери, и птицы, и бабочки. Даже львы и медведи.

Он не улыбнулся в ответ на ее улыбку.

— Ты шутишь, Мардук? Я так и не поняла, что ты собираешься со мной делать.

— Сейчас уходи, Элина. Спасибо, что поговорила со мной. Не держи на меня зла.

— Конечно, не буду. И я правда могу уйти?

— Я открою дверь.

Она подала ему руку, искоса на него взглянула:

— Всего тебе хорошего, Мардук. Правда, пусть все у тебя будет хорошо. Почему ты так сильно поседел? И почему носишь бороду?

— Пусть Ионатан не сердится на меня.

Когда она уже была в доме любимого и они успокоили друг друга, Ионатан стал ее упрашивать: «Бежим отсюда вместе». Но ей не хотелось.

— Послушай, Элина, я вижу свою судьбу.

— И какова же она?

— Судьба изгнанника Дезира, друга Марион Дивуаз. Консул теперь меня ненавидит. Он нанесет мне удар. Сейчас он устыдился: потому что действовал слишком поспешно, слишком явно. Но он по-прежнему желает нанести мне удар — используя тебя, мою возлюбленную.