Чтение онлайн

Мардук стоял тихо. Глаза он закрыл.

А пояс держал в руке. Когда он снова открыл глаза, лицо приобрело сдержанное, мягкое выражение. Он перекинул пояс через ветку, мускулы его опять налились силой, застывший взгляд был устремлен на веревку, пальцы судорожно сжались. Так он стоял. И когда сумел снова заговорить, прошептал (со все еще неподвижными зрачками):

— Вот теперь все кончено, Ионатан. Теперь кончено. — Он повторил эту фразу беззвучно.

Шею он сумел повернуть, сумел обратить застывшее лицо к Элине. И вдруг — повалился-приник к ее плечу. Она поддержала его правой рукой, подставила ему грудь. Он припадал к ее груди; ей пришлось напрячься, чтобы удержать обмякшее оседающее тело. Он был как больной, пораженный сонной болезнью.

Она осторожно опустила его, прислонила к дереву, но туловище не удержалось, а вместе с мотнувшимися руками опрокинулось на промерзшую лесную землю. Грузно лежал Мардук. Но дышал равномерно, черты лица — расплывшиеся расслабившиеся. Элина — на коленях, рядом — заговорила с ним. Тогда он открыл глаза; зрачки уставились в пустоту. Она подложила ему что-то под голову, поправила берет. Он позволил, чтобы она его подняла; и сразу пошел. Она помогала ему идти.

Они вернулись на луг. Человек с собакой все еще стоял там. Молча прошли по хрустящему льду мимо него. Ни слова не сказал Мардук — казалось, еще не проснувшийся — Элине, которая крепко держала его за левую руку. Ряд разрушенных домов… Человек с мертвым псом, плетущийся сзади…

Когда они уже обошли мусорную кучу перед домом Элины, человек вдруг прыгнул, загораживая дорогу; предостерегающе воздвигся перед Мардуком:

— Ты куда?

Тот бросил на него долгий испытующий взгляд:

— Подожди здесь, снаружи. Дождись меня.

Очень медленно поднялся консул на крыльцо, Элина — за ним.

Мардук присел на мягкий стул у стены и долго молчал. Сидел, откинув назад голову, и, казалось, снова и снова засыпал. Голова падала на плечо. Потом его большие глаза стали искать Элину. Она сидела сбоку от него, у окна.

— Слушай, Элина.

— Да, Мардук?

— Что ты делаешь, что делаешь здесь?

— Я здесь живу.

— Здесь жить нехорошо. — Он попытался поймать ускользающую мысль. — Здесь так много мусора. И холодно. Очень холодно. Зима никак не кончается. Что, собственно, ты делаешь здесь?

— Я здесь живу.

— Ты здесь живешь… Ты не должна здесь жить. Ты должна освободить дом, чтобы его снесли. Ионатан мертв. Еще и поэтому тебе лучше уехать. Он был красивым человеком, таким я его знал. И ты простила ему, Элина. Ты ему простила.

Она вопросительно взглянула на Мардука.

— Ты ему простила. Скажи, что да.

— Мне нечего ему прощать.

— Он до самой смерти не понял, что натворил. Когда прогнал тебя.

— Он меня не прогонял.

— Ну как же. Ты ведь сказала… Разве ты не говорила, что умер он в одиночестве?

— Да.

— Значит, он тебя все же прогнал.

— Нет.

— Он, Элина, не понимал, что делает.

— Он меня не прогонял.

Мардук отодвинул затылок от стены, спросил нерешительно:

— Но ты же пришла ко мне в лагерь. Разве нет?

— Да. И ты отправил меня в тюрьму.

— Значит, ты все-таки пришла ко мне.

— Да, но он меня не прогонял.

— Что же тогда случилось?

— Я… Я сама ушла.

— От него? Когда он… как ты выразилась… медленно сгорал?! Ты от него ушла? Нет, Элина, не верю.

— Я от него ушла, Мардук. Уверяю тебя. Я этого не скрываю.

— Так ты его покинула! — Он уставился на нее. Губы у него задрожали. Он оперся локтями о колени. Потом вскинул руки:

— Тогда это ты во всем виновата. Ты покинула Ионатана. Против его воли.

Она процедила сквозь зубы:

— Да.

Ее ногти впились в ладони, глаза сверкнули; рот скривился от ярости и боли:

— Если бы я от него не ушла! Если бы…

Ноги пружинисто вытолкнули тело вверх; она рванулась к двери, прижалась к косяку; застонала, не подымая глаз:

— Знаешь ли, Мардук… Знаешь ли… Это хорошо, что дом стоит прочно. И что я не великанша, что не могу обрушить его. Иначе сейчас я бы это сделала. Я бы уперлась руками, я бы должна была упереться в стены и… И обрушить их.

Она ухватилась за деревянный косяк. Мардук увидел ее обезумевшее лицо, она всхлипывала:

— Ну вались же! Вались!

Потом начала кружить по просторной комнате, то и дело останавливаясь.

Мардук почувствовал, как что-то заставляет его подняться. Какой-то отдельный от него страх дергался-колотился над сердцем. Сам он качнулся в сторону Элины, не мог не качнуться. Дышал отрывисто, словно во сне. Все его движения были сонными. Почему же прежний, знакомый покров не хочет опуститься над ним?..

— Не убегай от меня, Элина. Зачем ты убегаешь. Я ведь не убийца. У меня нет, у меня нет оружия. Я ничего плохого тебе не сделаю. Остановись хоть на секунду. Мне надо тебя догнать. Чтобы посмотреть на тебя. Я ничего плохого тебе не сделаю. Не убегай. Я должен тебе что-то сказать. Ты мне должна что-то сказать. Вот. Ты стоишь. Стоишь, наконец. Сядь. Я стоять не могу.

В нем что-то темно дребезжало: окна какого-то города, под раскатами далекой битвы. И это не прекращалось. Звуки доносились как бы из-за горы. Не причиняя страданий.

— Дай мне увидеть твое лицо, Элина.

— Зачем тебе мое лицо?

— Я должен его увидеть.

Дребезжание смолкло. Теперь Мардук ощущал покой своих мышц, постепенное иссякновение страха, глубокую, почти гнетущую умиротворенность сердца. Каким же мягким был окутывающий его покров сна! Он, Мардук, принял этот покров, не противясь. Теперь он мог сидеть рядом с ней. Он мог, сидя рядом с ней — повернувшейся к нему спиной, — видеть сны. В нем ткалось сновидение:

— Однажды я уже сидел рядом с тобой, Элина. В моей цитадели. В городе. Я был консулом. Если хочешь отмстить мне, давай. Я не могу этому помешать. Прислонись ко мне. Ох, прислонись!

Она медленно обернулась. Вздрогнув, пробормотала:

— Зачем? Зачем я буду к тебе прислоняться?

И потом склонила голову к нему на грудь, задрожала-застонала сильнее.

— Прислонись ко мне, Элина.

— Не могу, Мардук. Зачем мне к тебе прислоняться. Я могу, я могу тебя… Да… обнять.

И прижалась к нему. Приник головой, отклонившись от стенки, к ее голове. Он. Все так же сонно держал ее, щурился ей в волосы:

— Ты сама это делаешь. Сама.

— Делаю… Да, сейчас. Но и ты — тоже. Ты позволяешь мне тебя обнимать.