Чтение онлайн

— Это сигнал тревоги, Эллен, и он идет из кухни. В твоей кухне есть подключение к какой-нибудь тревоге? — спросил он.

Я села на кушетку и стала смотреть на его великолепный голый зад, когда он шел на кухню. Очень красивый зад.

— Господи, это ведь сигнал тревоги у Анжелы! Shit, shit, shit! — вскрикнула я, когда значение этого звука проникло в мой мозг, одурманенный похотью. Тони бегом вернулся в комнату, и я лихорадочно стала напяливать на себя белье и шелковое платье, валявшееся скомканным комом у моих ног.

— Это Анжела Маунселл, моя соседка. Она, возможно, уже умерла. Это ее кнопка тревоги, Тони. Она живет одна, поэтому мы оборудовали на моей кухне сигнал тревоги. На случай, если она упадет или вдруг заболеет, чтобы я могла помочь. А я тут валяюсь на диване!

Балансируя на одной ноге, я стала надевать босоножки. Потом выскочила на площадку, Тони за мной, натягивая брюки. У меня дрожали руки, поэтому Тони взял у меня ключи и отпер дверь. Мы ворвались в квартиру так, как делают полицейские по телевизору, и я инстинктивно устремилась в спальню. Я знала, что Анжела любила рано ложиться спать с хорошим детективным романом.

Она в самом деле лежала в кровати, ее лицо было серым, а дыхание прерывистым. Тони осмотрел ее и зашикал на меня, когда я постаралась заговорить с ней.

— Не спрашивай ее ни о чем, просто скажи ей, что все хорошо, а я вызову неотложку, — сказал он, вынимая свой мобильник.

— Все хорошо, Анжела, все хорошо. С тобой будет все в порядке, — приговаривала я, гладя ее по руке. Я плакала, и Тони, разговаривая по телефону, обнял меня.

Неотложка приехала почти сразу.

— Ты поедешь с ней в больницу, Эллен. Я запру обе квартиры, не волнуйся, — сказал Тони, когда мы втиснулись в лифт. На лицо Анжелы наложили кислородную маску, что придало ей еще более больной вид.

— Я позвоню тебе, — пообещал Тони. Двери лифта закрылись, и его лицо исчезло.

После всего, что я перенесла, у нее не оказалось даже сердечного приступа. Через десять минут после того, как мы приехали в больницу, Анжела Маунселл уже сидела и рассказывала врачам о книге, которую читала в постели — «Сельский маньяк», которая, очевидно, и вызвала у нее приступ панического страха. Она пообещала врачу дать ему книгу, когда кончит ее читать.

Только когда врач вызвал меня переговорить, я поняла, что надела платье наизнанку. Разговаривая со мной, он не сводил глаз с этикетки.

— Она не в лучшей форме, и затем этот приступ — это предупреждение. Мне не нравятся ее кровяное давление и пульс. Так что я подержу ее здесь пару дней для наблюдения, — сказал он.

— Но она поправится?

— Да. Несколько дней пребывания в больнице пойдут ей на пользу. И она, должно быть, закончит читать эту книгу. — Уходя, он смеялся.

Я пробыла с Анжелой, пока ее не поместили в палату. Затем вызвала такси и, когда приехала домой, могла думать только о том, чтобы поскорее лечь спать. Но сначала надо было выпить какао. Я приготовила какао, и, войдя в гостиную, увидела, что Тони все там прибрал. Он был таким хорошим.

Я взглянула на кушетку, на которой у меня чуть не было секса с самым потрясающим мужчиной на свете. Все было чисто и аккуратно. Как будто ничего не случилось. Часть меня была зла на Анжелу Маунселл. По крайней мере, у нее мог бы быть приличный сердечный приступ, или инсульт, или что-нибудь в этом роде, если уж она помешала мне переспать с Тони. Но другая часть меня была рада, что этого не произошло. Я ведь не была какой-то потаскушкой, которая спала с кем попало. Так и есть, решила я, все дело в Тони. Лежа в постели, я маленькими глоточками отхлебывала какао. У меня не было секса, но, по крайней мере, было какао.

На следующее утро я пришла в офис первой, хотя и поздно заснула. Молли уже сидела за конторкой и полировала ногти. Прийти раньше Молли было невозможно. Иногда я думала, что она спит под своим столом или сидит на своем вращающемся стуле всю ночь, крася ногти или делая прическу. На столе рядом с ней стоял огромный букет роз.

— «Глэдстоун и Ричардз» прямо засыпают нас цветами. Они прекрасны, — бросила я, направляясь принять свою первую в этот день порцию кофеина. Молли фыркнула и пробормотала что-то себе под нос. Я была в боевом настроении, поэтому сразу начала наступление. — Что ты сказала? Я не расслышала, — сказала я ровным голосом, хотя все мое тело было напряжено.

— Я сказала, что это для тебя, ответила она, не поднимая головы от своих ногтей. Сегодня они были фиолетовыми.

— Что для меня, Молли? — я положила обе руки на стол перед ней. Парадная дверь отворилась, и в приемную одновременно вошли Тим Глэдстоун и Эндрю.

— Цветы, они тебе. Их принесли, как только я пришла на работу. В восемь тридцать. Здесь есть записка, — сказала она, почти бросая ее мне.

Теперь мне не было дела до Молли. Пока я вскрывала конверт и читала открытку, мой живот сводила судорога.

«Спасибо за кофе. Все было чудесно. Хотел бы еще раз увидеться.

Тони».

По моему телу пробежала волна какого-то упоительного восторга. Я улыбнулась и взяла цветы.

— Кое-кто сегодня популярен! — заметил Тим Глэдстоун, проходя в свой кабинет.

Эндрю стоял, перебирая бумаги на столе Молли. Молли взглянула на меня, продолжая полировать ногти. Она настолько хорошо это делала, что могла бы полировать их не глядя. Я одарила их обоих ослепительной улыбкой, взяла цветы и пошла искать вазу и кофе.

Это утро я собиралась посвятить работе с бумагами, и я с головой ушла в нее. Нужно было посмотреть все предложения по Хейзелдину и разобраться в них. Это было очень интересно.

— Эллен, можно с тобой поговорить?

Это был Эндрю. Он стоял в дверях моего офиса. Комнату наполнял пьянящий запах роз. И еще голос Райана, который как будто становился громче в присутствии Эндрю.

— Пожалуйста, говори, — сказала я, не отрываясь от компьютера.

— Может быть, поговорим у меня? — несмело предложил он, постукивая костяшками пальцев по моему столу. Наступила внезапная тишина. Андреа перестал стучать на машинке, а Райан разговаривать по телефону.

— Разве нельзя поговорить здесь, нас никто не слушает, — сказала я, улыбнувшись моим коллегам.

— Пожалуйста, зайди ко мне, — твердо сказал он и вышел.

Это была не просьба — приказ. Я медленно поднялась и, дойдя до двери, обернулась к Андреа и Райану и сделала грубый жест кулаком и локтем. Жест, который означал, что я собираюсь иметь неподобающие отношения с их новым боссом. И еще подмигнула им.

Эндрю сел на край своего стола из карельской березы и указал мне на стул возле себя. Я отрицательно покачала головой и встала возле длинного окна.