Чтение онлайн

– Да. А кто спрашивает?

– Майор Влодзимирский. Узнали, Андрей Алексеевич?

– Так точно, товарищ майор! Узнал.

– Через десять минут за вами заедет машина, собирайтесь..- и гудки.

Да. И куда всё безразличие пропало? Как ошпаренный ломанулся в ванную - увидит не бритым, пистон точно вставит! Уж чьего звонка я точно не ожидал, так это Влодзимерского! Нафига я понадобился начальнику следственной части по особо важным делам НКВД СССР? Встречался то с ним только три раза, два из них на прошлой неделе. Но мужик серьёзный, даже слишком. Честно говоря, я его побаиваться стал. Особенно когда узнал, что все, по настоящему серьёзные дела идут через него. Да и взгляд у Льва Емельяновича, я аж передёрнулся вспомнив. Вроде нормальный, молодой мужик. Плотный такой. Но в глаза ему глянул, и херовастенько стало. Он на меня как на бабочку, которую в морилку запихивают, смотрел. Чисто профессиональный взгляд, не палача, но кого-то очень близкого к этому. Ну его подальше! Лучше приведу себя в порядок.

Поэтому, к моменту, когда раздался звонок в дверь, я был же полностью готов.

– Старший лейтенант Стасов?
– за дверью стоял молодой парень, в форме сержанта ГБ. Чуть поодаль, ближе к лестнице стояли мои 'ангелы-хранители'.

– Да, это я.

– Сержант Самойлов. Мне поручено сопровождать вас к товарищу Влодзимерскому. Вы готовы?

– Да, пойдёмте сержант.

Через пару минут наша эмка уже выезжала со двора.

– Разрешите товарищ майор? Старший лейтенант...

– Не нужно, Андрей Алексеевич, - Влодзимерский прервал меня, - проходите, присаживайтесь. Чай будете?

– Не откажусь, товарищ майор.

– Давайте по имени отчеству. Хорошо?
– он поднял телефонную трубку, - Дима, сделай нам чаю.

Через пару минут зашёл уже знакомый мне сержант с подносом, на котором стояло два стакана чая в подстаканниках, сахарница и блюдце с печеньем. Вот странно. У кого из руководителей не окажись, у всех есть в наличии кипяток. Тэны что-ли стоят у всех? В том времени и то дольше ждать приходилось, несмотря на всю навороченную технику. Пока он расставлял всё это на столе, я, стараясь делать это незаметно, огляделся. Кабинет немного побольще чем у Мартынова, за спиной Льва Емельяновича, на стене два портрета. Иосифа Виссарионовича и, немного пониже, Дзержинского. Большую част кабинета занимал Т-образный стол, в углу, недалеко от окна, большой сейф со стоящим на нём радиоприёмником, шкаф. С какими-то книгами и карта СССР на стене. Шесть стульев, не считая того, на котором сидел хозяин кабинета, вот и вся обстановка.

– Осмотрелись, Андрей Алексеевич, - я наткнулся взглядом на улыбающееся лицо Влодзимерского, - Да вы не смущайтесь, не смущайтесь. Это ведь абсолютно нормально, когда человек осматривается попав в незнакомую обстановку. И как вам, мой кабинет?

– Строго, Лев Емельянович. Ничего лишнего.

– А что, служебный кабинет может по другому выглядеть?
– явно удивитлся майор.

Я мысленно хмыкнул, вспомнив кабинеты чиновников из прошлой жизни. Те точно не знали, что такое скромность в оформлении своих апартаментов.

– Ну да ладно. Андрей Алексеевич, пригласил я вас вот по какому делу... Да вы пейте чай, пейте. Вы включены в состав комиссии, по расследованию военного преступления, совершённого немецко-фашистскими войсками под Смоленском, в районе Катыни. Совместно с нашей следственной группой, возглавляемой мною, будут работать приглашённые иностранные специалисты. Четыре представителя следственных органов САСШ, два представителя международного красного креста из Швейцарии, два представителя Англии и три представителя польского правительства в изгнании, - упомянув поляков, он презрительно усмехнулся.

– Как видите, компания собирается любопытная. Вы будете одним из сотрудников, осуществляющих, скажем так, ненавязчивый контроль приглашённых специалистов. За вами закрепляется один из американцев. Каждый день, вы будете составлять отчёт о его действиях. Особенно нас интересует субъективная оценка, ваши ощущения и впечатления от его действий. Конечно же, если вы заметите какой-то момент в ходе расследования, показавшийся вам необычным или заслуживающим внимания - сразу сообщайте об этом мне. Вы ещё получите дополнительные инструкции от своего непосредственного руководителя, но основные положения я вам перечислил. А пригласил я вас вот ещё по какому вопросу.

Он поднялся, достал из сейфа папку и сел напротив меня за приставную часть стола.

– я внимательно изучил информацию, полученную от вас и от Максимова. При этом возникла пара вопросов. Нет. Я не думаю, что вы сможете на них ответить, но в вашей работе в составе комиссии, возможно, это сможет помочь. Возможно, что непосредственно на месте работы, что-то сможет вас натолкнуть на дополнительную информацию. И Максимов, и вы упоминали одни и те же документы по Катынскому делу. Скажите, вас не насторожило, что в вашем варианте документа, в назначенный состав тройки включены товарищи, наиболее близкие к товарищу Берии? Второй момент. Как действующий сотрудник госбезопасности вы знаете, что тройки отменены с 17 ноября 1938 года решением Политбюро ЦК ВКП(б) ?П65/116.Как вы считаете, товарищ Сталин пошёл бы на прямое нарушение закона?

Посмотрев на моё ошарашенное лицо, он понимающе усмехнулся.

– Что ж, вижу. Что вы всё понимаете. Ладно, Андрей Алексеевич, идите. Как только начнётся работа комиссии, мы с вами встретимся.

Малость обалдевший, я шёл к Мартынову и прокручивал в голове разговор с Влодзимерским. Во что я влез? Вернее, во что меня суют? И до этого я был опутан подписками и запретами, а теперь? Мартынов был у себя. Выслушав меня он вздохнул и поднял трубку телефона.

– Всеволод Николаевич? Это Мартынов беспокоит. Разрешите к вам зайти. Да. Да, со Стасовым, - Алесандр Николаевич усмехнулся.
– Сидит передо мной с дикими глазами. Вы были правы, Лев Емельянович любого до истерики доведёт, самим фактом беседы. Хорошо, через пять минут будем у вас.

Положив трубку, Мартынов вздохнул.

– Пошли Андрей. Нас ждут.

Меркулов выглядел очень уставшим. Осунувшееся лицо, воспалённые глаза. Но нас встретил радушно, улыбаясь. Выслушав меня, он несколько минут помолчал, полуприкрыв глаза и поглаживая ладонью правой руки стол.

– А что вас так напрягло в этом разговоре, Андрей Алексеевич. Ничего особого Влодзимерский вам не сказал. А не использовать вас, тем или иным способом, в расследовании Катынского дела, было бы неправильно. То, что упоминавшийся вами документ фальшивка, вы ещё в своём времени подозревали. Судя по всему, вы просто морально вымотались за прошедшие месяцы. Но ничего страшного. А работа вам предстоит не особо сложная, но ответственная. Главная ваша задача, отслеживать реакции наших 'друзей' из-за океана и... их возможные контакты. Это в общих чертах. А более конкретно...

Меркулов поднял трубку и вызвал какого-то Петренко. Минут через пять, в кабинет вошёл невысокий, полноватый капитан и начался мой инструктаж...

Интерлюдия. 10.10.2010г., пос. Удачный, г.Красноярском.

– Слушай, профессор. Ты что нам обещал? А?

Молодой, симпатичный парень лет тридцати, сидящий в удобном кресле у камина, прищурясь смотрел на стоящего перед ним пожилого человека с разбитым лицом. Тот был одет в мятые чёрные брюки и серую толстовку, всю покрытую свежими и уже засохшими пятнами крови. Стоя перед креслом, тот старался не поднимать взгляд на сидящего в кресле человека.

– Кому молчим, профессор?
– парень взял со стоящего рядом столика стакан с апельсиновым соком, сделал глоток и продолжил.

– Не хочешь говорить? Странно, странно. Ещё полгода назад ты так красиво рассказывал мне о перспективах своего изобретения, клялся и божился в успехе, обещая золотые горы. А теперь? Молчишь? Лицо воротишь? Заур. Объясни этому глупцу, когда нужно не молчать, а говорить.

Подошедший из глубины комнаты высокий, подтянутый кавказец, одетый в чёрные джинсы и футболку, ткнул большим пальцем правой руки под рёбра стоящего человека, отчего тот, весь скрутившись от боли, со стоном упал на колени.