Чтение онлайн

– Когда камандыр сыпращивает, надо отвечат, - хрипло, с заметным акцентом сказал он, - Ти понял, собака?

– П-п-о-онял, - с трудом выдохнул пожилой.

– Ну так отвечай, профессор, - молодой махнул рукой, отправляя Заура подальше, - Или нужно повторить урок?

– Нет, нет, не нужно, - пожилой со страхом покосился в сторону отошедшего кавказца и стал медленно подниматься.

– Я жду ответ на свой первый вопрос, - в голосе молодого проявился лёгкий акцент, видимо от злости, - И так?

– Я обещал создать 'машину времени' - торопливо, захлёбываясь словами, зачастил пожилой, - Но вы же знаете, господин Дадашев, я не виноват в произошедших сбоях!

– Не виноват, не виноват...А кто виноват? Я, тот, кто давал тебе деньги и обеспечил всем необходимым?! Так по твоему, да?!! Четыре попытки провалились! Два моих человека погибли а один пропал! И ти не виноват?!! А твой помощник?! Какого иблиса он залез в установку?!! И во всём виноват не ти а я?!!!

С рычанием выплёвывающий слова Дадашев вскочил из кресла, отбросив в сторону стакан с остатками сока, и подойдя к пожилому, взял его двумя пальцами за горло:

– Так. Да?!

– Нет! Господин Дадашев! Вы неправильно меня поняли! Я не это имел ввиду!
– задыхаясь, почти прохрипел пожилой.

Отпустив его горло, Дадашев брезгливо вытер пальцы о чистое место на толстовке пожилого и вернулся в кресло.

– Ну объясняй. Только хорошо объясняй. Сейчас мы говорим с тобой по хорошему. Не заставляй переходить к плохому. Ведь у тебя дочери семнадцать лет, да и жена ещё не старая, - он хмыкнул, глядя на смертельно побледневшего пожилого, - Ты же не хочешь, что бы Заур и его друзья стали с ними знакомиться поближе? Нет?

– Господин Дадашев, не нужно...- начал пожилой, но Дадашев его оборвал.

– Я решаю - нужно или нет! А ты объясняй, почему провалились испытания? Почему ты обманул моё доверие? Почему погибли мои люди и что сотворил твой ублюдочный студент?

– Андрей, а ты когда в последний раз в кино ходил?

От неожиданного вопроса Яшки я 'завис'. Представьте - сидите вы за столом полностью зарывшись в изучение новых инструкций, готовитесь к работе с иностранными коллегами и на тебе! Ни с того, ни с сего тебя про кино спрашивают. В первый момент я подумал, что кино - это какой-то руководитель, с которым я ещё не пообщался по поводу предстоящей работы. Только потом до меня дошло, что под кино, он имеет в виду именно кино, и ничего больше. Оторвавшись от бумаг, я, наконец-то понял, о чём меня спросили и задумался. Действительно, а когда я в кино ходил? С Олеськой кажется, ли ещё в той, в прошлой жизни? Так и не вспомнив, я раздражённо пожал плечами.

– Не помню я. А что это тебя вдруг заинтересовало?

За последнее время, Яша полностью отошёл от последствий ранения и превратился почти в того-же вредного, болтливого и хитрого Зильбермана, который и стал моим другом. И если уж он спросил меня про кино, значит этот гад что-то задумал! Только вот что? Да и некогда мне глупостями заниматься! Мне ещё кучу бумаг изучить нужно! Так я ему и заявил.

– А вот фиг тебе, товарищ заместитель начальнига группы, - Яшка довольно улыбался.
– Фиг тебе, а не дальнейшее изучение документации! Пока ты тут сидел, не слыша и не видя ничего вокруг себя, меня вызывал командир и дал важное поручение, почти государственной важности. Он сказавл, чтобы я '...брал этого балбеса за шкирку и уводил его с работы, а то он стал похож не на сотрудника государственной безопасности, а на его пародию. Бледная кожа, красные глаза - упырь из сказок, а не сотрудник органов!..'. Вот я и приказываю вам, товарищ старший лейтенант, следовать за мной!

Выслушав Яшу, я посмотрелся в маленькое зеркало. И ни чего я не похож на упыря! Ну немного бледный, ну покраснели немного глаза! Да я за последнюю неделю столько бумаг разных изучил, столько инструкций вызубрил! И вообще! Мне через три дня американца своего встречать! А я ещё не готов!

Несмотря на всё моё бурчание, возмущённое трепыхание, Зильберман победил. Правда только после того, как появился Мартынов и выслушав мои рассуждения не вставил мне пистон, за доведение себя почти до нерабочего состояния.

– Или ты хочешь выглядеть перед американцем загнанной лошадью, бросая своим внешним видам тень на органы государственной безопасности?
– Мартынов как-то так прищурил глаз, что я почти поверил, что он мне 'клеит' статью.

– Товарищ старший майор! Александр Николаевич, вы чего?

– А ничего Андрей! Просто нефиг, ибо нафиг нужно! Понял! Тогда иди с Яшей. А если не понял, всё равно иди. Это приказ!
– и улыбаясь как Чеширский кот, свалил куда-то по коридору. А я, а я вздохнув, стал собираться, под хихиканье 'молодняка' и комментарии Зильбермана. Куда денешся, если Мартынов так наезжает. Может я правда немного увлёкся с работой? После разговора у Меркулова и инструктажа я с головой зарылся в выданные мне бумаги. Инструкции были настолько разнообразны, что голова кругом шла. Некоторые были явно написаны ненормальными для ещё больших идиотов! Особенно это касалось правил поведения с иностранцами. Можно подумать, что сотрудники органов, которым предстояло общаться с зарубежными специалистами не советские люди, а представители какого нибудь тумба-юмбовского племени, только что вышедшего из глухих джунглей! Настолько анекдотичны были некоторые распоряжения. Но потом до меня дошло, что это для меня, человека из двадцать первого века, это кажется смешным. А для советских людей сороковых... Что они знали о 'Бубль-гуме', виски и 'горячих собаках'? Да и о многом, многом другом. Вспомнив о хот-доге, мне почему-то жутко захотелось оказаться у ларёчка, продающего горячие бутерброды, взять бутылочку холодного пива, присесть на лавочку под деревьями и глядя на Енисей, слопать парочку хот-догов. Мля! Никогда не любил, а сейчас аж скулы свело от желания и слюной чуть не захлебнулся! Видимо поэтому, выходя на улицу предложил.

– Яш. А давай по пивку? Так захотелось...

Зильберман удивлённо покосился на меня, подумал пару секунд и утвердительно кивнул. Через час, я довольный и слегка хмельной шагал за Яшей. Интересно, что в старой жизни, что в новой, я одинаково хмелел от пива. Пара кружек и всё, достаточно. Причём водки или вина мог выпить приличное количество. А вот с пива, с пива хмелел всегда быстро. Благо, что так же быстро и приходил в норму. Размышляя о странностях своего организма и наслаждаясь ощущением лёгкого опьянения, я не смотрел куда меня ведёт Зильберман. Что-то отвечал на его вопросы, что-то сам спрашивал. Но всё это происходило будто не со мной, а с кем-то другим, словно я сам находился где-то совсем в другом месте. Это странное, но довольно приятное состояние прошло, когда вокруг стало темно и я обнаружил, что сижу в переполненном зале кинотеатра, а на экране появился киножурнал, посвящённый событиям с фронта. Без особого интереса я посмотрел на колонны пленных немцев, видимо снятых ещё летом, на юге. Всё равно правды не покажут. Не расскажут, как мы опять получили по морде и немцы снова рвутся в южном направлении, намазано им там, что ли? Под Ленинградом нормализовалось, но не от того, что мы там здорово воюем, хотя и это есть, а немцы направление удара поменяли, опять к Москве идут. Откуда у них только силы берутся? Уже столько перемололи их, а меньше не становиться и не ослабевают. Вон, Семён Михалыч и Ворошилов, навели порядок на Ленинградском направлении. Говорят, что Сталин им пистоны вставлял, за излишнюю храбрость. Мол чуть ли не сами атаки отражали. Не верится в это, но говорят так. И ведь не смогли фрицы Ленинград блокировать, хотя старались очень!

– Блин! Ты чё!
– я, получив болезненный тычёк в бок возмущённо уставился на Зильбермана.

– Не спи, начинается, - ухмыльнулся тот.

– Я не спал!

– Ага. Только глаза закрыты и посапывать начал, - прошептал Яшка отворачиваясь.

Зло глянув на него, я повернулся к экрану и... Нет, шок, это слабо сказано. В голове крутилась сплошная нецензурщина и восхищение. Ну Иосиф Виссарионович! Молодец! А Режиссёры и актёры ещё большие молодцы! Следующий час с лишним я со всем залом хохотал, жалел Петруху и стискивал зубы при взрыве баркаса. Насколько же гениален был оригинал, что даже по рассказу, вытянутому из моей памяти, смогли так здорово снять 'Белое солнце пустыни'! Фильм был другим и в то же время знакомым до боли, а 'Ваше благородие', спетая Бернесом, была потрясающей!

– Ну что, не пожалел, что в кино тебя вытащил?
– голос Зильбермана вырмал меня из воспоминаний, связанных с фильмом.

– Нет Яша, не жалею. Фильм просто потрясающий!

– Это Мартынов порекомендовал сходить. Он уже видел, говорит, что всем нам понравится, особенно тебе.

Я хмыкнул. Ещё бы! Александр Николаевич и так знал, что это один из моих любимейших фильмов.

– Знаешь Андрей, кто мне понравился в этом фильме больше всех?
– не умолкал Яшка.

– Сухов?

– Нет. Не угадал, таможенник Верещагин. Если бы многие из беляков были такими как он, - Яша махнул рукой, - А эти слова? Я мзды не беру, мне за державу обидно! Никогда бы такие как он не пошли против своего народа. И форму немецкую бы не нацепили!

– А как тебе гранаты не той модели?
– я решил сбить Зильбермана с неприятной темы. Тот покосился на меня, хмыкнул и заржал. Оставшееся время до моего дома, мы так и шли, перебивая друг - друга и хохоча над моментами из фильма. Попрощавшись с Яшкой, я поздоровался с как из под земли появившимися 'ангелами хранителями' и пошёл спать.