Чтение онлайн

– Я бы взял, – проворчал Ардашев, но так, явно, чтобы последнее слово осталось за ним.

Вслед за этим мы волшебным образом переместились на настоящий восточный базар, где в роли покупателей выступили командиры полков. Как и полагается, они кричали друг на друга, клялись всем самым святым, утверждали, что без данного товара (пилотов Центра) они прожить не смогут, обращались к нам с Ладыгиным, как к свидетелям их тяжелого положения и т. д.

Комдив поначалу посмеивался, но потом взял бразды раздела в свои руки. Ибо командиры полков думали только о своих подразделениях, а ему надо было укреплять дивизию в целом. 213 полк, как головной, получил двенадцать человек, что позволило сделать эскадрильи боеспособными. Остальных поделили между двумя полками. Ардашев, пользуясь благорасположением комдива захапал и Шахова, сказав, что у Любаревич руки золотые, быстро поднимет парня.

– Вкусно, но мало, – определил общее настроение Ладыгин, – набор надо как минимум удвоить.

Мне уже позвонил Сидоров и сообщил, что на территорию Центра прибыло сорок два человека – очередные новички, из которых надо было сделать беркутов, и сушки для них. Я поделился радостным известием, командиры оживились, представив, до какой степени они могут пополнить свои подразделения.

– Что же, – подытожил Ладыгин, – есть мнение, раздать конфеты из Учебного центра прямо сейчас, за одним и с новичками познакомимся.

Оба набора стояли друг против друга. Новички жадно впитывали свежие впечатления, а старички тоскливо ждали, когда построение закончится. Они ошибочно думали, что их подняли, чтобы усилить впечатление второго набора прелестями Учебного центра.

Сидоров отдал рапорт Ладыгину, сообщив, что учебный набор в количестве шестидесяти восьми человек построен.

Комдив кивнул мне и я объявил приказ Љ 13 о формировании трех учебных эскадрилий, перечислив пофамильно их состав. Эскадрильи были разделены на пять звеньев, по количеству оставленных представителей первого набора, которые и стали командирами.

По мере зачитывания приказа в рядах старичков нарастал гул, что позволило Сидорову взгреть их парой живительных фраз.

Я откровенно усмехнулся, сделал длинную паузу – специально, чтобы мои бывшие товарищи по Новосибирским курсам дошли до белого каления и только после этого, зримо чувствуя, что не помогут и полковничьи погоны – взгреют, начал зачитывать приказ Љ 12 о распределении с присвоением соответствующего звания выпускников XVI дивизии "Беркут".

… младший лейтенант Лошкарев

… младший лейтенант Олин

… лейтенант Самарин

… лейтенант Шахов с откомандированием в медсанчасть для выздоровления.

После распределения по полкам началась старая песня, теперь уже на уровне эскадрилий. Комэски, не стесняясь начальства и пилотов, споря и ругаясь, начали делить личный состав. Командирам полков пришлось вмешаться, иначе ссора могла превзойти приемлемый уровень. Я вздохнул. Мне бы их проблемы. Пойду проверять уровень отобранных сержантов и учить их летать в боевых условиях.

Через трое суток, когда среди представителей нового набора стали замечаться звездочки, готовые к концу недели пополнить ряды строевых пилотов, комдив срочно вызвал меня в штаб дивизии. Я выразил недовольство, хотя и понимал, что нарвусь на выговор со стороны Ладыгина. Генерал поступил хитрее. Он громко доложил специально для меня:

– Товарищ главнокомандующий, Савельев сейчас будет.

С Захаровым, прилетевшим по какому-то поводу в дивизию, спорить было невозможно. Я передал Сидорову, чтобы он взял учебный процесс на себя и прилетел в штаб.

Главком, просматривающий на планшетнике служебную информацию, удовлетворенно кивнул, свернул его и попросил Ладыгина:

– Виталий Сергеевич, распорядись, чтобы нас никто не беспокоил. По любому поводу. Будем решать важные стратегические вопросы, – пояснил мне: – хотел вас вызвать, но в конечном итоге решил сам завернуть.

Ладыгин вышел. Захаров отпил остывший чай, пытливо посмотрел на меня и, дождавшись, когда генерал вернется, начал беседу вопросом:

– Вы никогда не задавались вопросом, Дмитрий Николаевич, причинами столь скорой карьеры? Нет? Речь идет не о том, что вы ее не достойны. Нет, ваша боевая деятельность, подготовка кадров и так далее достойны поощрения. И, тем не менее, есть десятки офицеров, которые совершают подвиги, сбивают саргов, но звания им идут куда медленнее и ордена высшей категории им никто не торопится вручать.

– Думал, товарищ генерал-полковник. Первые подозрения у меня появились, когда мои, скажем так, шалости на Новосибирских курсах, были восприняты почти благосклонно. Меня словно проверяли. А уж потом… Я рассчитывал максимум на орден "Мужество" и через несколько лет выйти в отставку в чине капитана, если не собьют.

– И к какому выводу пришел?

– Меня к чему-то готовят, вот и дают звания и ордена авансом. Может, экспедиция Марс, или к звездам.

Генералы переглянулись и захохотали.

– Ну, брат, у тебя фантазия, – Захаров снова отпил чай, – нет, никакие экспедиции пока не планируются. Все гораздо проще. Для тебя, надеюсь, не секрет, что мы несем большие потери. Гибнут и опытные кадры, и, особенно, молодые. Гибнут бестолково, не получив опыта боев. Огромные средства расходуются впустую. Но если средства дело возвратное, хотя российская экономика трещит по швам, главное – гибнет генофонд страны. Лучшая молодежь уходит из жизни, не оставив потомства, не внеся своего вклада в жизни страны. И так во всех странах.

В свое время пришлось на Совете Обороны страны выступить с докладом. Общее положение было известно всем, но когда я сказал, что если мы будем губить кадры такими же темпами, уже через три года количество призываемой молодежи начнет сокращаться, а примерно через десять – двенадцать лет у нас будет некому воевать, для многих это было шокирующее открытие. И в качестве выхода я предложил перейти от массовой подготовки мало обученных пилотов к штучной подготовке кадров, которых смело выдвигать на высокие должности, щедро награждая и стремительно повышая в званиях и чинах. Проект был назван "Клык волка".

Теперь можно сказать, что он оказался эффективным. Ты вошел в пилотную группу первого набора. За тобой начали наблюдать еще в университете, после того, как результаты твоей подготовки на военной кафедре оказались выше средних.

– Сильно?

– Нет, – Захаров лукаво улыбнулся, – но ты продемонстрировал хорошую реакцию, замечательную память и свойство пилотов, которое мы называем птичность. Ты, как никто, умел сливаться с машиной, чувствуя все ее нюансы. А уж на курсах за тобой наблюдали аж четыре человека – Свекольников, Оладьин, Сидоров и Возгальцев. Так что ты ходил, как король. Виталий Сергеевич тоже летал специально к тебе, проверить. И проверил, как ты помнишь. Правда, с некоторыми моральными издержками.