Чтение онлайн

— Молодцы! — радуется Баразов. — Только бы никто не сглазил ваших питомцев.

— А мы привяжем им на шеи разноцветные тряпочки, — откликается Жамал, — говорят, помогает от дурного глаза.

— Лучше уж пусть Адемей поколдует над ними, — добавляет рассудительный Салих.

— Как умею, так и колдую, — улыбается старик.

— Однако, шутки шутками, — сразу посерьезнел Баразов, — а как стукнет нас по затылку — будет не до шуток. Большое дело вы сделаете, товарищи, если сохраните весь приплод без потерь. Основная работа у вас еще впереди. Если эксперимент удастся, — а я на это очень надеюсь, — можно будет распространить ваш опыт на все хозяйства района. Надо подождать до осени.

— Правда твоя, Батыр, — медленно говорит Адемей. — Ягнята — полдела. Посмотрим, как они будут чувствовать себя летом. Мы ведь не собираемся их содержать в закрытых, теплых помещениях. Будут в горах и дожди, и сырость. Земля каменистая...

— Салих больше всего беспокоился о состоянии копыт, — говорит секретарь, глядя на молодого чабана.

— Да, это меня больше всего тревожит. Как увижу хромую овцу — сердце переворачивается.

— Что ж, посмотрим, — говорит Баразов, заканчивая разговор. — Посмотрим, как ваши подопечные будут переносить горные условия, сколько дадут шерсти, мяса. Осень и зима покажут. Специалисты все проверят, а уж тогда будем решать...

И Батыр Османович стал прощаться.

— Не положено гостю уезжать из коша, не отведав нашей еды, — удержал его Адемей.

— Чашку айрана, я, пожалуй, выпью, — ответил ему секретарь, отказываясь от приглашения зайти в кош. — Я спешу, не обессудьте.

Жамал выносит ему кружку пенящегося айрана. Батыр Османович осмотрел кружку со всех сторон, отхлебнул прохладный напиток и сказал:

— Айран-то хорош, спасибо, а вот кружка к нему не подходит.

Адемей мигом понял его и, быстро зайдя в кош, возвратился оттуда с деревянным обрубком в руках:

— А это пойдет? — спросил он у секретаря.

— Береза, что ли? — удивился Батыр. — Откуда она здесь?

— Выпросил у приезжих ребят. К следующему твоему посещению сделаю тебе хорошую кружку для айрана. А пока, может, отведаешь мяса молодого ягненка?

— Адемей, это же грех — трогать их сейчас.

— Мы трудились, как видишь, не покладая рук, — неужели не можем себе позволить поесть свежего мяса?

— Всему свое время. Мы еще у вас попируем, поверь мне. — И секретарь прощается со всеми уже окончательно.

Газик легко катится под гору, но водитель еще крепче, чем прежде, сжимает руль.

— Что, Борис, после дождя сюда на машине, верно, не добраться?

— Да, дорога трудная. На лошади добраться можно.

Выехали на широкую дорогу, напряжение спало, и Батыр Османович погрузился в воспоминания. Вспомнил он почему-то одного незнакомого человека, который однажды зашел к нему в кабинет и назвался его родственником.

— Что ж, я очень люблю и почитаю своих родственников, — ответил ему Батыр. — Пойди, пожалуйста, ко мне домой, я скоро закончу работу, и мы с тобой хорошо побеседуем.

Однако новоявленный родственник от приглашения отказался и стал вдруг просить Баразова, чтобы он похлопотал за него и помог ему получить тепленькое местечко ночного сторожа в колхозном саду. Очень тогда рассердился и огорчился Батыр Османович. Помнится, ответил он так:

— Вот что, брат мой, чем просить меня о протекции, ты бы лучше подумал о том, что скажет обо мне народ, если я на тепленькие места буду назначать своих родственников. Ты что думаешь, направляя на работу в этот район, меня так напутствовали: «Езжай, Батыр, там твоим родственникам плохо живется»... Так, что ли? Поверь, не затем меня послали сюда. Если ты считаешь себя моим родственником и уважаешь меня, — неужели тебе приятно, чтобы я краснел за тебя? Ступай, брат, к себе домой и берись за ту работу, которую поручают...

Обескураженный посетитель ушел, не промолвил и слова. Несколько лет Батыр о нем ничего не слышал. А недавно произошла новая и весьма любопытная встреча с «родственником». Баразов присутствовал на отчетно-выборном собрании горного колхоза. Сидел, как водится, в президиуме. Вдруг с задней скамьи поднялся какой-то человек и попросил слова. Батыр с удивлением узнал в нем «родственника» и шепотом спросил у председателя, кто это.

— Наш знатный кузнец, — ответил председатель, — когда-то был у вас в райкоме и просил, чтобы вы направили его на самый трудный участок работы, вот мы и назначили его в кузницу... Отличный работник, скажу я вам...

А «родственничек» Баразова тем временем уже взобрался на трибуну и оттуда во всеуслышание стал рассказывать о том, какой конфузный разговор произошел у него когда-то с секретарем райкома...

— Народ! — сказал кузнец. — В своей оплошности я уже однажды повинился. Вы знаете — работаю я, не жалея сил, и техника отремонтирована у нас как будто неплохо... Но сегодня я хочу еще раз попросить прощения у вас и у товарища Баразова. Человек, который дал мне тогда совет пойти к нему и попросить его о легкой работе, сидит сейчас среди нас. Я его не буду называть, но пусть он знает, что я ему не прощаю его грех, и аллах, надеюсь, тоже не простит. Вот и все. Сейчас я чувствую себя так, будто сбросил с души большой груз. — С этими словами кузнец сошел с трибуны.

Батыр Османович улыбнулся своим воспоминаниям: неожиданными путями приходят они в голову.

До райцентра было уже недалеко. По дороге заехал в школу-интернат, расположенную в пригожем лесистом уголке. Побеседовав с директором, педагогами и воспитателями, Баразов посоветовал нм завести своих коров и обещал похлопотать, чтобы колхозы выделили интернату по одной корове — колхозам будет ненакладно, а школе — прямая выгода...

Приближаясь к дому, Батыр Османович рисовал себе приятные картины: как детишки получили уже колхозных коров, как старательно они ухаживают за ними, наделяют их ласковыми кличками, спорят о том, чей теленок лучше... Не забыть бы завтра распорядиться...

Батыр Османович не заметил, как подъехал к дому.

Солнце печет вовсю. Только подумать: еще недавно было по-весеннему холодно, а сейчас... Воды в реке сильно поприбавилось. Она уже не походит на спящую красавицу, а скорей, напоминает необъезженного коня, скачущего по утесам. И шум ее изменился: вместо монотонных всплесков, не умолкая ни днем, ни ночью, звучит в ушах гортанная песня. Такие громкие, воинственные песни певали когда-то в старых саклях, притаившихся в самом сердце гор. Густой туман расползается от реки по всей равнине. Нынче перед рассветом неожиданно разразился сильный и долгий ливень, и река просто разбухла от воды.

Множество людей собралось на берегу, смотрят, сокрушенно покачивают головами. Старикам не нравится быстрый, неукротимый бег потока, по их приметам, следует ждать беды...

Башир со своими ребятами — тоже на берегу. Они не на шутку встревожены. Того и гляди, течением снесет перемычку недостроенной плотины. К полудню воды в реке стало еще больше; она уже затопила высокие прибрежные камни, и стало ясно, что перемычка не выдержит. Малкаров с Сокуровым уже здесь. Нужно что-то предпринять, но что? Башир предлагает часть воды отвести в канал, но прораб категорически против: