Чтение онлайн

«Жизнь наша — душная — темная…— Гроб!»

Узкая полоска синего Лимана,

Желтая пустыня выжженных песков.

Город, измененный дымкою тумана,

Медленные тени белых облаков.

Чахлая трава, измученная зноем,

Вдоль прямой дороги серые столбы.

Все здесь дышит скучным тягостным покоем,

Всюду здесь недвижность пасмурной судьбы.

Только вечный ветер носится бесцельно,

Душным дуновеньем, духом мертвеца.

Только облака проходят беспредельно,

Скучною толпой проходят без конца.

О, тихий Амстердам,

С певучим перезвоном

Старинных колоколен!

Зачем я здесь,— не там,

Зачем уйти не волен,

О, тихий Амстердам,

К твоим церковным звонам,

К твоим, как бы усталым,

К твоим, как бы затонам,

Загрезившим каналам,

С безжизненным их лоном,

С закатом запоздалым,

И ласковым, и алым,

Горящим здесь и там,

По этим сонным водам,

По сумрачным мостам,

По окнам и по сводам

Домов и колоколен,

Где, преданный мечтам,

Какой-то призрак болен,

Упрек сдержать не волен,

Тоскует с долгим стоном,

И вечным перезвоном

Поет и здесь и там…

О, тихий Амстердам!

О, тихий Амстердам!

Валуны, и равнины, залитые лавой,

Сонмы глетчеров, брызги горячих ключей.

Скалы, полные грусти своей величавой,

Убеленные холодом бледных лучей.

Тени чахлых деревьев, и Море… О, Море!

Волны, пена, и чайки, пустыня воды!

Здесь забытые скальды, на влажном просторе,

Пели песни при свете вечерней звезды.

Эти Снорри, Сигурды, Тормодды, Гуннары,

С именами железными, духи морей,

От ветров получили суровые чары

Для угрюмой томительной песни своей.

И в строках перепевных доныне хранится

Ропот бури, и гром, и ворчанье волны,

В них кричит альбатрос, длиннокрылая птица,

Из воздушной, из мертвой, из вольной страны.

Нам нравятся поэты,

Похожие на нас,

Священные предметы,

Дабы украсить час,—

Волшебный час величья,

Когда, себя сильней,

Мы ценим без различья

Сверканья всех огней,—

Цветы с любым узором,

Расцветы всех начал,

Лишь только б нашим взорам

Их пламень отвечал,—

Лишь только б с нашей бурей

Сливался он в одно,

От неба или фурий,—

Не все ли нам равно!

О Гермес Трисмегист, троекратно великий учитель,

Бог наук и искусств и души роковой искуситель!

Ты мне передал власть возрождать то, что сердце

забыло,

Как Египет весной возрожден от разлития Нила.

От разлитья реки, чьи истоки окутаны тайной,

И случайно зажглись, но приносят расцвет

не случайный.

Недостойный металл в благородный могу

превращать я,

От тебя восприняв драгоценные чары заклятья.

От тебя получил я ту влагу целебную жизни,

Что меня навсегда приобщает к небесной отчизне.

И во имя тебя я бессмертие всем обещаю,

И умерших людей я к загробным мирам приобщаю.

Ты со мною везде и безгласно твердишь о святыне,

Как глубокий покой задремавшей Либийской пустыни.

Ты в венце из огня предо мною, о, бог

многоликий,

О, Гермес Трисмегист, о, мудрец, троекратно

великий!

Как страшно-радостный и близкий мне пример,

Ты все мне чудишься, о, царственный Бодлер,

Любовник ужасов, обрывов, и химер!

Ты, павший в пропасти, но жаждавший вершин,

Ты, видевший лазурь сквозь тяжкий желтый сплин,

Ты, между варваров заложник-властелин!

Ты, знавший Женщину, как демона мечты,

Ты, знавший Демона, как духа красоты,

Сам с женскою душой, сам властный демон ты!

Познавший таинства мистических ядов,

Понявший образность гигантских городов,

Поток бурлящийся, рожденный царством льдов!

Ты, в чей богатый дух навек перелита

В одну симфонию трикратная мечта:

Благоухания, и звуки, и цвета!

Ты, дух блуждающий в разрушенных мирах,

Где привидения Друг в друге будят страх,

Ты, черный, призрачный, отверженный монах!

Пребудь же призраком навек в душе моей,

С тобой дай слиться мне, о, маг и чародей,

Чтоб я без ужаса мог быть среди людей!

Нет, ни за то тебя я полюбил,

Что ты поэт и полновластный гений,

Но за тоску, за этот страстный пыл