Чтение онлайн

Я никогда сильно не увлекалась декором, разве что в масштабах собственной комнаты, хотя было время, когда меня устраивал изъеденный молью матрас на полу, главным украшением в комнате считалась гитара, а наличие одеяла было и вовсе верхом блаженства. Прошлым летом, в заброшенном кем-то неизвестным и заново обжитом нами доме в Заречье, я не могла и представить, что когда-нибудь все обернется так, и я буду рассчитывать, сколько вазочек уместится на столе и какого цвета они должны быть, чтобы сочетаться и с посудой, и с цветами. Еще Таля говорила о свечах, но они точно должны быть молочно-белыми — то есть, совсем не теми белыми свечами, какие можно купить почти в каждом ларьке. Благо, рядом с цветочным есть магазин сувениров и товаров для дома.

Мне внезапно нравится идея украсить все в сдержанных бежево-коричневых тонах, но после долгой зимы душа просит ярких красок. Может, добавить голубых лент и что-нибудь жемчужное? В сочетании с белыми розами и ветками какой-то темной зелени, которую я выбрала в цветочном, должно получиться неплохо.

Было бы здорово заранее заказать цветочные композиции, а сейчас просто забрать готовые, но Таля хотела составить их сама, а теперь я трачу драгоценные мегабайты интернета на симке, чтобы прочитать, как это делается, и посмотреть хотя бы одно обучающее видео. Как хорошо, что есть только розы и зелень: с несколькими видами цветов я бы точно напортачила.

В особняке такая суета, что невозможно ничего разобрать. Дима ожидаемо не может мне помочь: он только недавно, ввиду острой необходимости, выучил назначение всех столовых приборов, но все еще не видит разницы между похожими на первый взгляд сервизами и комплектами вилок, и я выбираю практически наугад в надежде, что стол будет смотреться гармонично. Светлая скатерть в цвет роз, нежно-голубая дорожка — вручив все это добро нашей домработнице Вере, я отправляю ее сервировать стол. Контролировать горничных, пожалуй, нет необходимости: они всегда справляются прекрасно и понимают в уборке особняка к подобным приемам гораздо больше меня.

Наскоро составив небольшие букеты, я перевязываю вазочки так, чтобы жемчужина, нанизанная на тонкую ленту, оказалась в середине банта. Та же участь постигает и подсвечники; времени остается в обрез, и я едва успею сейчас уложить волосы, а нужно ведь и накраситься празднично, и выбрать наряд. Еще больше беспокоит то, что Костя все никак не едет, Таля и Артем не берут трубку, даже Ник — и тот куда-то запропастился.

Костя с Ником приезжают вместе; тогда же рядом припарковывается серебристая «Тойота» Кеши, и из нее выпрыгивает решительно настроенная Таля, а следом за ней — по-слоновьи спокойный Артем.

— У нас не больше часа, скоро и темнеть начнет, — почти панически заявляет сестра и, не дав даже спросить, как прошел концерт, улетучивается проверять готовность к вечеру.

С сожалением глянув на Костю, я бросаюсь за Талей.

— Все хорошо, давай лучше собираться, — она, витающая в своих творческих мыслях, не слышит, и приходится тронуть ее за плечо.

— А картина? Черт, я же просила повесить ту, что мы привезли с дачи, — устало выдыхает сестра. — Дима! — в одном ее выкрике столько угрозы, что я сама начинаю побаиваться.

Многострадальный городской пейзаж занимает свое место на стене в последний момент перед приходом гостей: уже накрашенные и переодетые в вечерние платья, мы с сестрой издалека примеряемся к виду и то и дело просим парней чуть-чуть повернуть раму, чтобы было ровнее. Таля выглядит особенно довольной, ведь эту картину еще никто никогда не видел, а такая цветовая гамма создана для восхищения, если верить ее словам.

Мне все-таки больше по душе другое, но я верю.

Вечер в самом разгаре, и, сидя за столом между Костей и Талей, я думаю о том, что когда все устаканится, нам бы почаще звать гостей. Конечно, и о делах хватает разговоров, но мы все находим и другие, не менее интересные темы. Иногда все-таки стоит отвлечься и отдохнуть, и даже Аникеев сегодня удивительно мил и вежлив, и если бы он бывал таким почаще, то мы бы могли неплохо поладить.

Мне начинает казаться, что всем здравомыслящим людям, должно быть, все равно на оттенок скатерти и свечей, но в груди разливается странное тепло, и становится по-хозяйски приятно видеть, как хорошо мы постарались к приему.

В перерыве между горячим и десертом, когда все встают из-за стола, чтобы немного размяться, можно слегка приглушить верхний свет, погружая зал в атмосферу особого семейного уюта. Даже жалко, что новогодние праздники давно закончились: как по мне, золотисто-желтые огоньки гирлянд красивые круглый год, а не только зимой, и я бы с радостью никогда не снимала их со стен и включала бы при любом случае, хоть каждый день. Может, я бы их и не выключала вовсе.

Так понравившаяся Тале картина вызывает интерес у доброй половины собравшихся. Я стараюсь даже не подходить туда, потому что сказать мне нечего, только краем уха слушаю предположения, кто мог написать этот пейзаж: художник не оставил подписи. Рассказывая семье Смольяниновых о том, что оставила дедушкин кабинет нетронутым и собираюсь сделать из него что-то вроде небольшого музея для своих, я тактично не упоминаю о сейфе внутри книжного шкафа: мы и сами-то его нашли и открыли по чистой случайности.

— Похоже на Садовое кольцо, — доносится со стороны любителей живописи.

— А что-то в этом есть, — со знанием дела подтверждает Ник и невпопад добавляет: — В детстве мы с родителями жили в трешке на Садовом, — обернувшись, я вижу, как лицо брата сменяет несколько выражений, одно за другим. — Извините, я на минутку, — дальше я не смотрю, направляюсь к столу, чтобы обновить шампанское в бокале.

Костя с Марсом, надевшим по такому случаю позаимствованный у Ника костюм, о чем-то беседуют, вызывая мое искреннее удивление: еще вчера эти двое друг друга на дух не переносили. Завидев меня, Жилинский в мгновение ока оказывается рядом.

— Как ты? — в серых глазах играют блики от ламп. — Так и не успели нормально поговорить.

Хочется прижаться к нему и зацеловать до смерти, но очевидно не здесь. Только я собираюсь ответить, как к нам подлетает взбудораженный чем-то Ник.

— В детстве мы с родителями жили в трешке на Садовом, — заговорщицким шепотом сообщает он. — Вы понимаете? — спрашивает с нажимом.

— Нет, — честно мотаю головой и, поддавшись предчувствию, залпом осушаю свой бокал.

— Тайник, — произносит брат одними губами. — Он должен быть там.

***

Утром восьмого марта мы впятером, как уже привыкли, загружаемся в машину и едем к маме Ника, в ту самую квартиру на Садовом кольце. В далеком детстве Ник жил там с родителями, потом, после развода, квартира осталась его матери. Я удивлена, как дядя так запросто отдал бывшей жене столь ценную жилплощадь, но потом вспоминаю: как раз тогда и начинали строить большой семейный особняк, и дядя, видно, посчитал, что квартира в центре столицы уже не так важна.

— Обязательно было выезжать так рано? — зевает Костя. — Если за столько лет тайник никто не обнаружил, то он спокойно прожил бы нетронутым еще пару часов.