Чтение онлайн

Раньше бабушка редко, но приезжала к ним в Псков сама и бывала совсем недолго: всего пару часов, чтобы успеть на автобус обратно в Себеж. В самом городке, где когда-то родилась мама, Юля до этого не бывала ни с родителями, ни одна. Кажется, когда однажды мама заикнулась о чём-то подобном, то отец устроил истерику на тему «её бывших, которые там живут». Летом Юлю отправляли на месяц в детские лагеря или площадки, а потом просто оставляли дома и она запоями смотрела аниме и всякие сериалы.

Оказалось, что бабушка живёт даже не в самом Себеже, а в деревеньке Ульяновщина, расположенной на берегу Себежского озера. Маленький частный дом, большую часть которого занимала печь. Кухня и две комнаты — побольше и поменьше. В маленькой бабушка спала сама, а они с мамой остановились в большой, спали вдвоём на слегка продавленной раскладной софе времён маминой молодости. В той же комнате стояли и обеденный стол, и старенький шифоньер, и тумба с телевизором раза в два старше самой Юли. Туалет на улице, к которому нужно было бежать через огород. Баня, где можно помыться — в небольших сенях, пристроенных к дому, а ещё к ней был подведён водопровод — мама была удивлена, и бабушка сказала, что помогли соседи, которые подводили к себе и сделали ей тоже. Водопровод походил на миниатюрную колонку: там тоже был рычаг, которым нужно было подкачать, чтобы полилась вода. Мама сказала, что это всё равно лучше, чем таскать флягами на специальной тачке за тридевять земель. Мол, так всё с водой обстояло в её детстве. Из бани бабушка таскала воду в дом, чтобы умываться, мыть руки или посуду. Канализации не было: под умывальником за занавеской стояло помойное ведро, из которого грязную воду сливали в огород.

В общем, бытовые условия, в которых жила бабушка, Юлю, мягко говоря, шокировали. Особенно щелястый туалет а-ля «дырка в полу». Мама даже на второй день купила специальное ведро с крышкой и сидушкой. Бабушка разрешала выставлять это «ноу хау» в сени и заносить в дом, чтобы сделать все свои дела в тепле, за что Юля была ей очень благодарна.

Очень удручало, что в деревенском доме не было не только элементарных для благоустроенной квартиры удобств, но и интернета. Кроме сложного быта из всех развлечений только старые архивы на привезённом ноуте, к которому понадобились переходники на евророзетку, учебники, а также сплетни о соседях и семейные жизненные истории от бабушки, пока они вместе готовили обед или ужин. Даже помыть посуду — это морока с тазами, нагревом, а затем и утилизацией воды. К тому же, ей всегда казалось, что посуда без нормального полоскания получается не слишком чистой, да и бабушка не пользовалась нормальными моющими средствами, а только какой-то доисторической смесью соды и порошковой горчицы.

Мама как-то быстро устроилась на работу к пограничникам «на хорошую зарплату», а вот Юле пришлось почти две недели просидеть в четырёх стенах, ожидая, пока всё утрясалось с её документами о переводе. Их спонтанный побег выпал в очень неудобное время, так что маме и бабушке пришлось побегать, а в результате только одна местная школа согласилась принять ученицу выпускного класса вот так — в декабре. Да и не сказать, чтобы в Себеже было очень много школ.

В итоге Юле приходилось идти быстрым шагом почти сорок пять минут через ещё одну деревню Затурье и половину города по тропкам и дорогам вдоль озера, чтобы добираться до своего нынешнего учебного заведения. Теоретически, она могла бы ездить на автобусе, но, во-первых, билет за пять километров пути от деревни до автостанции стоил сто десять рублей. Во-вторых, до остановки нужно было пройти через всю Ульяновщину почти полкилометра, а потом от автостанции до школы ещё полтора. Итого, идти как половину пути до школы и ещё платить деньги, которые можно сэкономить. Мама давала ей на проезд туда-сюда, она пару раз съездила, а потом нашла пешеходный путь, который был относительно короток. Правда, в двух местах приходилось пересекать лесополосу, но там стояли фонари, так что было не так и страшно. В такой глухомани о маньяках наверняка даже не слышали. Впрочем, в джинсах, пуховике, зимних кроссовках и обычной шапке её многие принимали за парня. Тем более, что свои длинные светлые волосы Юля предпочитала завязывать в гульку, чтобы меньше пачкались, и прятать под шапку. Ежедневно мыть голову она себе позволить не могла. Бабушка топила баню только раз в неделю, по субботам, чтобы сэкономить дрова. У мамы волосы были короткие, почти мальчишеская стрижка, и она мыла их чуть ли не на работе в туалете.

Мама уже пообещала, что когда они немного «встанут на ноги» и она подкопит, то постарается снять квартиру в Себеже. Или, возможно, через какое-то время получит служебное жильё, пусть и в общаге, но хотя бы с водопроводом и канализацией. Потому что даже стирка у бабушки была только вручную в тазике с помощью древней стиральной доски… Бельё и футболки ещё туда-сюда, но что-то крупное — это настоящее мучение и куча потерянного времени. Да ещё и выжимать надо вдвоём, чтобы потом вода не текла ручьями и не сохло по три дня. И ладно ещё, что Юля предпочитала тёмную и немаркую одежду и не была модницей с кучей барахла, а то его стирать не перестирать, особенно вручную.

В последний раз, когда нужно было сменить постельное, мама договорилась с кем-то на работе и унесла две здоровых сумки грязных вещей, чтобы привезти их слегка влажными — только сушиться. Юля была просто счастлива от такого. Вот никогда не подумаешь, что будешь радоваться постиранной в машинке толстовке. Она в последнее время любила читать разные романы про попаданок в прошлое и теперь дико сомневалась в хоть какой-то их реалистичности. Разве что правда сразу в принцессу попадать, чтобы за тебя всё слуги делали. У них с бабушкой и мамой слуг не было. А бабушка рассказывала, что раньше и ткали сами, чтобы одежду сшить, ну и шили, соответственно. Это же вообще мрак! Ага, и света не было, всё при лучине или свечах. Так что, окунувшись с головой с такое вот «попадание», Юля эти романы забросила. Уже нисколько не находила интересными, да и времени стало не так и много, пока всё сделаешь, пока уберёшь, плюс подготовка. У неё самой всё вокруг сплошное прошлое, только без принцев, графьёв и королевичей.

Учёба почти сразу началась с контрольных, благо, что программа вроде как была похожей и, кажется, в прежней школе они её даже немного опережали, а училась Юля хорошо.

Её привела возрастная полноватая тётка, вроде классная руководительница, просто представила Юлю классу, спросила, хорошее ли у неё зрение и сказала сесть на свободное место. Ну как «на свободное», были места за первой партой у стены, за третьей партой у окна, а ещё полностью свободна четвёртая парта в среднем ряду. Но на самом деле свободное место оказалась только на «галёрке», как выяснилось, три человека из класса болели. А так вместе с Юлей в 9 «А» стало двадцать четыре человека: одиннадцать парней и тринадцать девчонок.

На первой же перемене её спросили, откуда приехала. Она ответила, что из Пскова, сообщив, что маме предложили хорошую работу, и больше ничего. Больше слушала, что девчонки говорили и какой у них расклад в классе.

Записных сплетниц звали Вера и Марта. Один из парней — Миша — встречался с Верой, из-за чего той завидовали все девчонки. Отсутствовали девочки-тройняшки. Одна из них должна была стать её соседкой по парте. Юля спросила, почему они не сидят вместе, раз сёстры.

— Так их Тамара Петровна сразу рассадила, как они к нам в пятом классе пришли, — ответила ей на вопрос Света, сидящая перед ней. — Ну, чтобы типа они не списывали, наверное, или там со всеми познакомились, типа общались там с нами. Хотя из них только Озара нормальная, остальные типа… не очень. Ты вообще попала, с Горгоной сидишь.

— А почему Горгона? — тихо спросила Юля. — Это что, её зовут так?

— Да нет, это погоняло такое, кликуха типа, — фыркнула Света.

— А-а… Ну просто в моём классе была Изольда и Стелла, и ещё один Емельян и Харитон, так что я подумала, а вдруг это имя такое.

— Да не, их так-то зовут Озара, Ожега и Оляна, все на «О» и фамилия «Правда», они у нас самые необычные по именам.

Внятного объяснения, почему Ожега «Горгона», Юля не получила, но когда увидела соседку, поняла, что это, скорее всего, из-за её необычайно красивых разноцветных глаз, обрамлённых просто неприлично длинными чёрными пушистыми ресницами без всякой туши, но точно не накладных и не приклеенных — прям настоящих. Они сильно контрастировали на довольно бледном лице без веснушек или прыщей. Юля могла посмотреть на соседку почти в упор, так что не увидела никакой косметики или пудры. У той и правда была такая потрясающе ровная кожа, словно её подростковые гормоны и вовсе не коснулись. У Юли тоже не было прыщей, мама сказала, что это у них семейное, а ещё поведала секрет умывания постоявшим в тепле кефиром, чтобы точно ничего не выскакивало, так что в прошлом классе Юле многие завидовали. Почти у всех девчонок были прыщи. И теперь Юля, увидев кого-то подобного, поняла — почему. Видимо, это тоже было генетическим — у Оляны и Озары оказалась тоже хорошая кожа. Все три сестры были похожи, но не совсем уж неотличимо, у них были разного оттенка глаза и волосы, форма губ, в общем, отличить легко.

Ожега отличалась также и самым «холодным» из всех троих взглядом. И почти неестественным спокойствием на лице, граничащим с безразличием. Такого, про который в романах писали «аристократическое». Юля кое-что понимала в безразличии: столько лет хлебала его от отца, — но у Ожеги это точно не было чем-то презрительным или неприятным. Только через несколько дней Юля поняла, что то, что сначала приняла за маску спокойствия, было уверенностью, причём настолько сильной, что рядом с соседкой Юля иррационально чувствовала себя в безопасности. Словно одно её присутствие создавало вокруг этакую магическую сферу, из-за который на их парту старались даже не смотреть.

В последний учебный день декабря на перемене к Ожеге подошли её сёстры и Оляна вежливо спросила, придёт ли Юля на дискотеку и ёлку завтра в школу.

— Завтра? — растерянно переспросила она.

— Да. Ты разве не видела объявления возле учительской?

— Нет… Как-то пропустила, — выдавила из себя Юля, мысленно ругая за себя невнимательность. — А во сколько?

— В шесть вечера, — доброжелательно ответила Озара. — Весь класс будет.

— Значит, я приду, — изобразила улыбку Юля. Не хватало по глупости отделиться от всех и стать белой вороной. К тому же ей показалось, что трое сестёр неплохо к ней относились, а значит, может быть, они даже смогут подружиться. Проведённое вместе время сближает…