Чтение онлайн

— И всё из-за какого-то тупого придурка, который решил самоутвердиться за твой счёт, — подытожила Ожега.

— Возможно, здесь тоже есть какая-то танцевальная студия… — утешила Оляна. — Или можно попровать онлайн уроки.

— Да я бы с удовольствием, — грустно улыбнулась Юля. — Но у бабушки, где мы с мамой живём, особо места нет, как и интернета, собственно.

— Я до сих пор в шоке от твоего рассказа и существования подобных людей, всё ещё перевариваю, — покачала головой Озара.

— Я тоже в шоке, если честно, — пробормотала Юля. — Я сейчас только поняла, что тот парень… он был похож на моего… отца.

После деда Мороза со Снегурочкой объявили дискотеку и гораздо больше народа вышли танцевать. Заиграли медляки, и Оляну пригласил высокий одиннадцатиклассник. Озаре было забавно наблюдать, как отчего-то бесится Вера, вытянувшая танцевать Мишу.

«Да что они все в Блаженной находят? Ну подумаешь, юбку укоротила. Мёдом им там всем намазано, что ли?» — пробился сквозь музыку голос Берзинш, от которого Оляна только шире улыбнулась своему партнёру по танцу, и тот сбился с ритма.

— Можно с тобой потанцевать? — к Озаре тоже подошёл парень, кажется, из десятого класса. — Меня Стас зовут, а тебя?..

* * *

На медляках Озара, Ожега, Оляна и Юля не стояли в уголке, как прочие девушки, и были буквально «нарасхват», что было, конечно, приятно. Впрочем, чем дальше, тем сильней от парней пахло алкоголем, а один даже попытался облапать Ожегу, так что с вечера они решили ретироваться. Тем более, что Озара услышала, что напившаяся Верка Берзинш пыталась поговорить девчонок «проучить Блаженную», подкараулив в туалете. Таких приключений не хотелось, как и портить впечатления, так что они предпочли уйти. Юля тоже сказала, что ей пора, и они вызвались её немного проводить.

Парни, которые больше всего с ними танцевали, тоже предлагали их проводить, но они отказались. Юля сказала, что быстрей добежит одна и не будет переживать, что завела человека в алкогольном опьянении в деревню за пять километров, и пошла домой, что, в общем-то, было разумно.

По дороге Юля рассказала им, как с мамой очутилась в Себеже. Это была невесёлая история, но… такое доверие к ним подкупало.

Расстались они с Юлей где-то на половине дороги, а добравшись до квартиры, переоделись и отправились сразу в Гнездо: завтра начинались основные празднования и гуляния, так что мамы отпускали их с условием вернуться домой сразу после праздника в Яви.

— Дымка! — обняла Озара прыгнувшего на руки коловерша. — Я тоже по тебе сильно соскучилась. Ого, как ты подрос!

Её фамильяр заметно набрал массу и походил на взрослого кота. Забавно было и то, что длинные серые волоски пуха, выглядывающего из-под шерсти, из-за которых коловерша и получил своё имя, никуда не делись.

— Ты мой красавчик, — начала тискать Дымку Озара. — Срочно ищем волосы индрик-зверя, хочу, чтобы ты всегда был со мной, в Яви тебя очень не хватало.

«Я тоже соскучился», — был ей внезапный ментальный ответ.

Глава 19

Переход

На следующее утро после школьной ёлки Юля проснулась в хорошем настроении. У неё появились подруги. По крайней мере, она на это искренне надеялась.

Случившийся праздник в очередной раз убедил, что красота вызывает в людях много разных эмоций. Не всегда положительных. Сама она ощущала трепет и восхищение, глядя на «тройняшек» по фамилии Правда. Как они держались! Как выглядели. Какими красивыми были! Даже не банально «красивыми», а какими-то нереальными. Словно сказочные создания или школьницы-супергероини типа «Чародеек». На них вообще многие откровенно пялились. Парни смотрели практически открыв рты, а вот одноклассницы и девчонки старших классов метали взгляды со смесью зависти и даже отвращения. Впрочем, на подобных мероприятиях всё сложно: придёшь «незаметной» в обычной одежде, так тебя обольют презрением, а твой «внутренний рейтинг» упадёт ниже плинтуса, будешь слишком красивой — сожрут от зависти. Тройняшкам на пресловутое «общественное мнение» было явно плевать. И Юля очень хотела уметь так же.

В дичайшей спешке они с мамой купили платье на вечер. Дорогущее! На одно это платье можно было купить три толстовки. Юлю смущало, что ткань хоть и немного тянулась, кажется, платье было чуточку мало, так как слишком сильно обтягивало грудь и попу, да и талию утягивало широкой резинкой так, что тяжело дышать. В зеркале Юля сама себе казалась то слишком худой, то слишком вульгарной. Ещё и плечи почти голые, потому что такой рукав, который только от плечей. А это вдобавок значило, что надевать его придется без лифчика: иначе лямки видно. Мама сказала, что лифчик со стоячей грудью не нужен и что с облеганием так и должно быть, а Юля просто привыкла к мешковатой унисекс одежде, а платье отличного кроя, по фигуре, словно в ателье на неё сшито, и цвета очень красивого сине-изумрудного, что редко такой чистый цвет встретишь, который ещё и идёт и глаза подчёркивает и ярче делает, и что рукав-то самый удобный три четверти, и ткань хорошая — и летом, и зимой носить можно, и что-то однотонное вообще сейчас сложно найти. И что хотя бы одно платье должно быть в гардеробе девушки, и что ей очень идёт и красиво и надо брать. В общем, уговорила. Платье они в итоге купили, ладно хотя бы его длина была ниже колена, после попы мягко ложилось лёгкими воланами, а то вообще стыд. Мама дала на праздник свои чёрные туфли-лодочки на пятисантиметровых каблуках и сказала, что всё очень гармонично смотрится.

Но первые минуты школьной ёлки, до того, как не пришли тройняшки и она не прибилась к ним, Юля вспоминала с содроганием. Её просто корёжило под взглядами парней и девчонок, особенно девчонок. Она чувствовала себя не то чтобы голой, но её наряд казался тесным, декольте глубоким, плечи слишком открытыми, грудь выпяченной, каблуки маминых туфель слишком высокими и что ходит она в них, как цапля. Казалось, что на неё разве что пальцами не показывали и разглядывали под микроскопом!

А потом пришли сёстры Правда — преображённые и совсем непохожие друг на друга. Разный цвет волос, который каждой очень подходил и, кажется, раскрывал индивидуальность и черты характера, причёски, наряды. Ни одна из сестёр не пыталась спрятать свою сочную и по-настоящему женственную фигуру. Наоборот, только глядя на них, Юля поняла, что значит «по фигуре». Они притягивали. И стоило встать рядом с тройняшками, как Юля ощутила себя «в тему», как будто ровней им, такой же красивой, изящной, свободной. Почувствовала, что ей комфортно в одеже и непривычных туфлях — да она танцевала так, словно на ней кроссовки, а не каблуки, легко вспомнив подходящие для их нарядов движения! И это правда хорошо выглядело, особенно когда они все вместе исполняли один танец!

Да и вообще девчонки оказались не только красивыми, но и честными и в чём-то самом главном «правильными». Юля почувствовала, что вот такие навряд ли будут разносить сплетни и наговаривать на других за их спинами. Наверное, поэтому она не удержалась и рассказала им про свою ситуацию с родителями и переезд сюда, а Оляна вкратце рассказала, что пару недель встречалась с тем парнем — Мишей, с которым сейчас Вера Берзинш гуляет, и что расстались они не слишком хорошо. Стало понятней, с чего одноклассница так бесится. Этот Миша половину вечера на них пялился.

Прислушавшись, Юля услышала голос матери, которая о чём-то спорила с бабушкой. Обычно они жили дружно, так что это её удивило. Она прошла на звуки и встретилась с тревожным молчанием.

— Что-то случилось? — спросила Юля, наткнувшись на многозначительные переглядки.

Оказалось, что да. Голова кружилась от свалившейся на неё информации. Да так, что захотелось на воздух. Прогуляться, пройтись, убежать…

Юля шла по знакомой дороге в сторону школы и пыталась уложить услышанное от мамы и бабушки. Отец и правда был ей не родным. По сути, и мама тоже, и даже бабушка — только какие-то вроде как дальние родственницы вроде троюродных тёток по маминой линии, и то не факт. А её родную мать звали Слава. И её убил родной отец Юли. И она на самом деле не Ивановна, а Витальевна. И фамилия у неё была не Сорокина, а Непрядова. Ну, или по фамилии матери, то она как у бабушки была — Лебедева. Мама ещё всегда шутила: была Лебедева, стала Сорокина… И на самом деле она даже не Юля! Слава назвала её Юлка, так было в документах. Но все называли Юля и потом даже её имя изменили при удочерении.

В общем, этот её настоящий отец, Виталий Непрядов, убил Славу вместе с Юлиной младшей сестрой, которой и года не было. А сейчас вернулся из тюрьмы, в которую его упекли, спустя девять лет. Вернулся раньше срока, который ему дали, совсем недавно, пару дней назад, и живёт практически в соседнем доме. И даже спрашивал про неё у мамы, которая оказалась в шоке от их встречи.

Как выяснилось, мама и Слава дружили с юности и были весьма похожи внешне. Обе красивые натуральные блондинки с зелёными глазами. Их даже считали родными сёстрами: так были похожи, — хотя Слава вроде бы была бабушке только дальней роднёй и приехала к ним в Ульяновщину из какой-то совсем глухой деревни и некоторое время жила у них. А потом вышла замуж и родила Юлю. Мама… ну мама, она приглядывала за Юлей, нянчилась, любила её, как племянницу. Она училась в Пскове, так что виделись на каникулах в основном, а потом, когда мама уже встретила её ненастоящего отца и они поженились, со Славой случилось несчастье. Люди видели, как та, окровавленная, с младшей дочкой на руках убегала в лес, а за ней с топором гнался обезумевший муж. Больше ни Славу, ни её младшую дочь никто не видел. Кто-то говорил, что Виталий загнал жену с дочкой на болота. Кто-то — что расчленил и утопил в озере. В общем-то, ни их трупов, ни останков так и не нашли. Юля всего этого ужаса не застала. Она тогда была в гостях у мамы… ну, которая мама. Та, чтобы немного разгрузить Славу с заботами о детях, взяла Юлю погостить на пару недель, сводить в парк аттракционов и просто по магазинам, чтобы купить что-то к школе. Юле было шесть. И в итоге она домой так и не вернулась и искренне считала мамой свою маму. Её ненастоящий отец ради мамы вроде как согласился удочерить её и через каких-то своих знакомых сделал ей новые документы так, что сама Юля и не подозревала, что родители ей не родные. Потом, как выяснилось, её ненастоящий отец вбил себе в голову, что Юля всё-таки родная дочка её мамы, потому что с годами они становились всё более похожи, и решил, что мама нагуляла её и втайне родила в Себеже, а потом бросила у бабки, чтобы выйти замуж «без прицепа». В историю с очень похожей Славой он не верил или не хотел верить.