Чтение онлайн

— Примечай, Миша, все примечай, — поощрял Начинкин.

И Мишка глядел в оба, временами оборачиваясь в сторону Нижней Дерновки, где стояла его хата. Мишка знал, что она давне уже перестала пустовать. После смерти бабушки немцы, боясь тифа, долгое время обходили хату стороной, и в ней жила Дышкина семья. Но сменилась воинская часть, и фашисты, не церемонясь, выгнали эвакуированных. В доме разместился штаб полевой жандармерии. Отсюда отъезжали на машинах каратели в близлежащие деревни и там жестоко расправлялись с населением за связь с партизанами…

Покинула свою позицию и батарея, что стояла на церковной площади. Мишка не спускал с нее глаз. Каково же было удивление, когда тягачи с пушками повернули к березовой рощице, что была рядом с его хатой, Мишка подумал: «Да, оттуда видна, как на ладони, вся балка, что тянется к селу от Богомоловского сада!»

Сказал об этом Начинкину, умолчал только о близости своей хаты к вражеской батарее.

— Хорошо, Миша, учтем и это, — ответил Начинкин.

Вдруг утреннюю тишину разорвали орудийные залпы, и в селе грохнули взрывы снарядов. Наши части начали артподготовку. С колокольни было хорошо видно, что орудия били от Богомоловского сада.

— Ну, началось, Миша! — возбужденно прокричал Начинкин и закрутил ручку аппарата — связь была налажена. Пришла пора корректировать огонь наших батарей.

Немецкие орудия молчали. Но прислуга была на боевых местах — немцы знали, что за артподготовкой последует наступление пехоты.

И атака началась.

Мишка заметил, как со стороны Богомоловского сада в широкую балку стекла густая цепь бойцов. Фигурки медленно, но неотвратимо приближались к окраине села.

И тут у рощицы ожила немецкая батарея. Первые снаряды разорвались в балке, в самой гуще наступавших.

— Дядь Лень! Дядь Лень! — закричал Мишка. — Видишь, откуда батарея бьет?

И он пальцем указал на рощицу, что стояла за его хатой. Знал он, что сейчас Начинкин передаст координаты вражеской позиции, и от его хаты ничего не останется — все сметет огневой вал. Но до хаты ли тут, если на глазах гибнут наши солдаты. Может, в той цепи бежит, и его отец?!

— Дядя Леня! Ну, скорей же, скорей! Перебьют всех!

И по проводу понеслись торопливые спасительные слова. Вот у рощицы взметнулись два-три фонтана — наши артиллеристы нащупывали вражескую батарею. Начинкин не отрывался от аппарата.

А через несколько минут и рощица, и Мишкин дом скрылись за черной завесой. Сплошной гул разрывов оглушил разведчиков…

В балку скатывались все новые и новые цепи пехоты. Бойцы врывались в переулки, поливая автоматным огнем убегающих немцев. В селе закипал бой.

Фашисты обнаружили корректировщиков на церковной колокольне. Начинкин в тревоге заметил, как до взвода солдат бросилось от дороги к паперти. Через две-три минуты они откроют железную дверь и еще через две будут на колокольне. Надо спешить!

Начинкин схватил автомат, крикнул Мишке:

— За мной!

И оба они бегом устремились вниз по каменной винтовой лестнице. Чугунная дверь, ведущая в подземелье, была полуоткрыта. Начинкин подтолкнул Мишку в подземелье.

— Беги! Я задержу их!

И в это время в церкви загремели автоматные очереди. Начинкин быстро захлопнул за Мишкой дверь и, сорвав автомат с плеча, повернулся к бегущим фашистам…

Над освобожденным от врага селом стояла гарь от пороха и пожарищ. Гул откатывающегося на запад боя доносился все глуше и глуше, напоминая вешний гром.

Улицы и переулки были забиты трофейной техникой, орудиями, грузовиками, легковушками. По большаку бойцы вели колонну пленных гитлеровцев.

Мишка, усталый и измученный, шел по Нижней Дерновке, узнавая и не узнавая ее. На месте ряда домов, воздев к небу черные трубы и зияя провалами топок, стояли печи: фашисты, отступая, подожгли для прикрытия десятка три крестьянских хат.

На дороге Мишка увидел подводу, а на ней раненого немца. Видимо, возница, боясь попасть в плен, обрубил постромки, сел на лошадь и ускакал, оставив раненого на произвол судьбы. Раненый истошно кричал, то ли от боли, то ли от страха.

Мишка с волнением подходил к своей хате. Вот он у погреба, старый вяз, к которому ребятишки привязывали веревочные качели. Мишка еле узнал его: сучья были обрублены, ствол расщеплен и испещрен осколками.

На месте хаты громоздились груды кирпича, даже печь не уцелела, из-под обломков стены торчала деревянная кровать. Снаряд угодил в хату прямым попаданием. Раскинувшаяся за двором березовая рощица тоже была вся искалечена.

На опушке рощицы валялись колесами кверху немецкие орудия — огненный смерч искорежил, измочалил казавшийся всемогущим вражеский металл. Мишка с удовлетворением подумал, что в этом есть и его участие. «Знал бы отец, что и я освобождал Казачье — похвалил бы непременно».

Обойдя вокруг пепелище, Мишка не спеша двинулся в сторону церкви. У Семкиного дома остановился, в каком-то тумане подумал: как же это он чуть было не прошел его. Повернул к крыльцу, взошел по шатким ступенькам и перешагнул порог.

Вслед за скрипом избяной двери из хаты донесся слабый голос:

— Мама! Кто это пришел?

— Миша, сынок, Миша к нам пришел! Живой, невредимый, вот радость-то! Проходи, проходи, партизанил ты наш!

Тетка Фекла обняла Мишку. Тот неловко отстранился, увидел Семку. Он сидел на печи, уставившись сверху незрячими глазами. Лицо, осунувшееся, какое-то страдальческое. Мишку больно резанула жалость к другу.

— Здравствуй, Сема!

— Я знал, Мишка, что ты скоро придешь. Как немца потурили, так я и подумал: ну, скоро увижу Мишку. И правда, ты пришел!

При слове «увижу» тетка Фекла не удержалась, всхлипнула.

— Не плачь, мама, — сказал Семка. — Теперь все будет хорошо. Работать будем, да, Миш?

— Да, Сема, да, — отозвался, еле сдерживая слезы, Мишка и выбежал на улицу.

Торопливо пошел к церкви. На площади заметил небольшой строй бойцов с автоматами. Мишка подошел ближе и увидел свежевырытую могилу и тела павших в бою солдат. Здесь же лежал и Начинкин. Мишка всмотрелся в лицо старшего друга, в дорогие ему черты, нахлынули воспоминания совсем недавнего прошлого, и мальчишеское сердчишко не выдержало: он заплакал. Подошел какой-то боец, привлек голову мальчика к жесткой шинели, сказал хрипловатым голосом: