Чтение онлайн

Вечером он рано лег спать — сморила усталость, даже в горницу к постояльцу не наведался. Последнее время он часто разговаривал с солдатом. Ляжет с ним рядом, прикорнет к сильному плечу и так-то покойно и хорошо на душе.

— Главное, чтоб человек не переставал мечтать, — говорит Начинкин. — Мечтаешь — значит, к цели тянешься, живешь — значит, не коптишь, как головешка. Перестал мечтать — пиши пропало, начал медленно умирать. Запомни, Миша, это раз навсегда. В трудное время люди мечтают еще больше.

— А ты о чем мечтаешь, дядя Лень?

— Перво-наперво немца скорей прогнать с нашей земли — много горя он народу принес. А потом, когда немца прогоним, — пойду учиться. Стану, как отец, горновым на заводе. Он меня уже было начал приучать к доменному делу, прочил себе на замену. По вечерам я еще в радиокружок ходил. А тут вдруг — война…

И Мишке вспомнился день проводов отца на войну. Стоял август — пора, когда в садах царит запах ранней антоновки, в полях пахнет спелым житом, а по дорогам не умолкает даже по ночам скрип телег с тяжелыми снопами.

Помнится, отец, в чистой, выглаженной рубахе, вышел на крыльцо, держа за лямки набитый еще теплыми пышками из новины вещмешок, окинул враз погрустневшим взглядом гумно, огород, привлек к себе Мишку:

— Ну, ты, парень, помогай тут матери, бабушку береги— она уже старенькая. Работы не бойся, пусть она тебя боится. В общем, за хозяина остаешься. Понял?

Мишка не в силах ответить, что-то сдавило горло, он только молча кивнул головой.

Мать, стоявшая тут же, на пороге, поднесла платок к глазам, зачем-то взяла из рук отца вещмешок.

И они пошли к сельсовету, куда сходились уже со всего села призывники. Бабушка с порога перекрестила в спину уходящего отца…

Так с грустными воспоминаниями и уснул Мишка.

Проснулся он, когда бабушка, подоив корову, гремела в сенцах доенкой, процеживала в махотки молоко.

— Ну ты и спал — без задних ног! — заулыбалась бабушка. — Я уж Леониду говорю, да не буди ты малого — пусть поспит, вон как за день в поле наморился.

— А что дядя Леня? Зачем думал будить?

— Проститься, видно, с тобой хотел. Уехала его часть, со вторыми петухами по тревоге подняли.

— Куда уехала? — никак не мог вникнуть в бабушкины слова Мишка.

— На фронт, небось, куда ж еще.

Остатки сна мигом улетучились из головы: дядя Леня уехал! Больше он никогда его не увидит. Не с кем теперь ни поговорить о жизни, ни покататься на машине…

До березовой рощи, до оврага, где был отрыт капонир для машины, Мишка добежал мигом. Пустынно и сиротливо было вокруг. На дне капонира валялись обрывки масляной ветоши. Все здесь напоминало дорогого ему человека, все говорило о солдате, подарившем ему настоящую мужскую дружбу.

Мишка сел на бруствер и безутешно заплакал…

Федосья Багрова, мать Веньки, тяжело заболела с горя. Утром Семка, зайдя за другом на работу, застал его печальным, осунувшимся.

— Не пойду я нынче, Сема, на картошку — мамка захворала.

— Понятно, — участливо кивнул головой Семка.

У Веньки была младшая сестренка, Варька. Она стала главной хозяйкой по дому, перед Венькой же была не менее сложная задача: выкопать и убрать с огорода в погреб картофель. Двадцать соток — это не мало, и Венька сознавал, что один он провозится до белых мух, ведь от Варьки помощи, как от воробья.

Позавтракав, он оделся, наточил на лежащем у крыльца голыше лопату, и немедля отправился в огород.

Копал он с каким-то неведомым ему ранее ожесточением: проклятые фашисты, отца убили да еще мать свалили в постель! Попробуй-ка теперь один успей! Будь он постарше, ушел бы на фронт, ох и бил бы их, гадов!..

Картошка уродилась хорошая — лопата вываливала из земли крупные клубни, и они чистой россыпью лежали и подсыхали на солнышке, ярком и по-осеннему нежарком. Это, конечно, хорошо, что такая выросла, зима будет не страшна с едой. Но вон же ее сколько — когда он один обиходит-то! — рассуждал сам с собой Венька.

В памяти вдруг возникла давняя картина, когда Веньке было года три. Вот на этом же самом огороде отец с матерью сажали под лопату картошку. Тут же вертелся и он, Венька, только мешал родителям. То ведерко с семенами опрокинет, и мать даст ему шлепка, то зацепится за бечевку, туго натягиваемую поперек огорода для ровности грядок. Бечевка была привязана с обоих концов к белым, вымытым дождями, камням, и отец, посадив грядку, неторопливо переставлял эти камни, начинал новую.

— Веня, хочешь нам помогать? — спрашивал отец. — А за это тебе лисичка рыбки принесет!

— Хочу, — отвечал Венька. И семенил за матерью, лез ручонкой в кошелку за клубнями-половинками.

— А теперь полезай под камень, и бери Лисичкин гостинец! — дойдя до конца борозды, говорил отец. Венька нагибался, с трудом перевертывал камень и к неописуемому удивлению и радости находил сухую рыбешку, соленую, такую вкусную.

— Ну, а теперь она положит рыбку под другой камень, — смеясь, подзадоривал отец. И Венька снова семенил за матерью, старательно бросал клубни в землю…

«Была и лисичка, и отец был — веселый, ласковый, — горько думает Венька, — и нет уже ничего, и не будет больше…»

На следующий день Венька не пошел в колхоз — тетя Луша, небось, знает, в чем дело, и не будет ругать. Он опять после завтрака отправился в огород. Выкапывал картошку до ломоты в спине, только перед обедом дал себе отдых.

Он сидел на меже, под черемухой, и вдруг услыхал за собой пофыркивание лошади. Обернулся. Дед Веденей вел на картофляник лошадь с сохою. За ним шли Петька, Мишка и Семка. Ого! Вот это подмога! — затрепыхалось Венькино сердчишко.

— Найдутся, Вениамин, ведерки для хлопцев? Давай-ка быстро! Да бросай лопату-то и сам бери какую ни то посудину.

У Веньки чуть было предательски не брызнули слезы из глаз. Не оставили одного!

Венька сбегал домой, принес доенку, две кошелки, подал друзьям. Не утерпела — пришла на огород и Варька с прутяным кузовком в руке.

— Тетя Луша послала нас, — пояснил Мишка. — Идите, говорит, подсобите товарищу… Мы и рады!

— Ну, держись, картошка! — дурашливо взбрыкнул Петька и побежал к деду Веденею, неспешно заводившему лошадь на грядку. — Но, милая!

Дело пошло спорее.

…Ничего так не любит Мишка, как ездить с друзьями в ночное. Перед войной его часто брал с собой пасти лошадей отец — колхозный конюх. Мать, бывало, соберет мешочек с едой, огурцов малосольных положит, яиц всмятку, соли в бумажку завернуть не забудет, запихнет хлеба полковриги. Привяжет Мишка мешочек через плечо и скачет на Казбеке рядом с отцом. Впереди пылит по дороге табунок, а как по Миронову мосту протопочет — поворачивают его отец с Мишкой в луга.