Чтение онлайн

Во время учебы в интернате мы часто ездили на экскурсии. Исколесили весь Крым: Ялту, Бахчисарай, Севастополь, Симферополь, Феодосию, побывали на Сапун-горе, панораме «Оборона Севастополя», в «Ласточкином гнезде», в картинной галерее Айвазовского и многих других местах.

Ходили на теплоходе в Киев через Каховское море и по реке Днепр. Когда наш корабль вошел в Каховское море, там начался шторм, волны захлестывали палубу и нам велели срочно спуститься в свои каюты. Так штормило, что теплоход валился с одного борта на другой, и мы, как куклы-неваляшки, падали, вставали, но, не успев встать на ноги, вновь падали. Небо было темное, и тучи черные и тяжелые, и молнии сверкали в небе, а после них гром гремел и дождь был с градом. Ветер дул с такой силой, что подымал волны выше нашего теплохода и кидал наш теплоход во все стороны, и, казалось, что волны затянут его в пучину. Я очень боялась воды, плавать не умела. Я просила Господа спасти нас, и Он помог, буря прекратилась так внезапно, как и началась. Во время качки большинство из нас укачало, их тошнило и рвало, а я падала, вставала и несла воду тем, кто просил и нуждался в моей помощи, укладывала в постель слабых и убирала за ними. В этой суете мы не заметили, что уже наступил штиль. В автобусах и в машинах меня не укачивало, теперь выяснилось, что и «морской болезни» я не подвержена. Наверно, Бог меня проверял на трусость, я ведь в шторм от страха дрожала, но пересилила себя и помогала, как могла, нуждающимся – «глаза боятся, а руки делают».

Нас водили на экскурсию в здание Каховской ГЭС, где вода вращала турбины, теплоход наш проходил через шлюзы: водой наполняли один шлюз, а из другого шлюза вода выкачивалась и так нас подымали, а потом опускали, это было очень красиво и впечатляюще.

На пути нашем стоял город Канев. Наш теплоход причалил к берегу, и мы все поднялись на гору, к памятнику Тарасу Шевченко, а потом продолжили свой путь к Киеву. В Киеве мы посетили Владимирскую церковь, Киево-Печерскую Лавру и другие достопримечательные места. Домой возвратились мы без приключений.

Автобусом нас возили в уникальный заповедник Аскания – Нова, уголок девственной степи, которой никогда не касался плуг. Этот роскошный оазис создал барон Фридрих Фальц-Фейн – потомок немецких колонистов, которые осваивали украинские южные степи. Так Господь знакомил нас с красотой Своего творения!

Когда я училась в восьмом классе, нас на зимние каникулы пригласили в Москву на елку. Кроме елки мы ходили в Третьяковскую галерею, на Выставку Достижений Народного Хозяйства, во Дворец спорта «Лужники», на Красную площадь, а когда нас повели в Мавзолей, и мы стояли в очереди, у меня пошла кровь из носа и не переставала идти до тех пор, пока меня не привезли в школу, где мы остановились. Те из наших, кто не смог из-за меня попасть в Мавзолей, были огорчены, и я тоже. Я так переживала, что не увидела Ленина. И мне сон приснился, что несут гроб с телом Ленина на кладбище хоронить, а людей – не протолкнуться. Видимо, Господь уберег, меня от этого посещения.

Вскоре после нашей поездки в Москву я занемогла. Мои ноги так болели, что меня были вынуждены положить на стационар, в городскую больницу. Обследовав, меня врач-специалист дал заключение – сердце больное, диагноз – «порок сердца». Я там лечилась, стояла на учете и периодически проходила госпитализацию. Мне очень хотелось быть врачом или медсестрой, я с удовольствием помогала медсестрам разносить таблетки больным, раздавала термометры, а потом их собирала и записывала показания в карточку, где отмечалась температура пациента. Я ходила на кружок медицинских сестер и нас там всему учили. Врач увидела меня бегающей с градусниками, позвала, медсестру отругала, а меня приказала привязать к кровати, пока я не пообещала ей, что бегать без надобности не буду.

Однажды пришла меня проведать Галина Никитична, врач из школы-интерната и ей рассказали, что я не лежу, а бегаю. Тогда она попросила меня выписать и забрала к себе домой, у нее было двое сыновей: Сергей и Александр и нам было весело. Галина Никитична считала меня своей доченькой. Я у нее бывала часто, пока она работала у нас в интернате, а потом приехал ее муж, и она перешла работать директором в медицинское училище в Геническе. Она мне говорила: «Школу окончишь, приходи в училище – подадим документы, и будешь учиться, а жить будешь у меня или в общежитии».

Я попала в больницу в конце января, а выписали меня в марте. Это был последний, выпускной год и нужно было сдавать экзамены, но меня не допустили – врачи сказали, что мне нельзя волноваться. Мне выставили оценки те, которые я заработала в течение года. На второй год не оставили. У меня была аллергия на все медицинские препараты, врачи меня перекормили лекарствами. Врачи мне велели в течение двадцати лет не принимать аспирин и года два не учиться – отдохнуть, дать организму покой.

Получив аттестат об окончании восьмилетки, я подала документы для поступления в медицинское училище города Геническа, но, оказалось, что там не принимали студентов из Новотроицкого района, так как в 1969 году в нем открылось свое медицинское училище, а я, по паспорту, была жителем Новотроицкого района. Мне сказали: «Пришел приказ из вашего района студентов не принимать, поезжайте в свой район и поступайте там». Я не пошла к Галине Никитичне – не хотелось «по блату» поступать и, не простившись, уехала домой.

С Новотроицким медицинским училищем у меня тоже не получилось. Видно, у Господа на меня были другие виды, спас Он меня от неправильного выбора. Меня же за своеволие Он вел тернистыми путями к моей специальности, как евреев по пустыне и наказывал любя, когда я отклонялась от Его воли. Я решила поехать в Херсон, поступать в Кооперативное училище, учиться профессии повара-кондитера. Учиться нужно было два года. Папа одобрил, сказав: «Голодная никогда не будешь». Я даже и не знала, что моя сестра Нина уже окончила это училище и получила специальность пекаря.

Собрав все документы, нужные для поступления в училище, я пошла на автовокзал, взяла билет на Херсон и приехала туда в два часа дня. Пришла в училище в третьем часу. Приемная комиссия работала до двух часов, и все ее члены уже ушли.

Что делать? Ведь я не знаю никого в этом городе. На гостиницу денег нет, только на обратную дорогу. Я сейчас только поняла, что меня «пас» Господь и все мои проблемы решал, а мне казалось тогда, что это я такая умная. Благодарю Тебя, Господи, за все, хоть и с опозданием на пятьдесят лет! Я и тогда благодарила Господа, ведь без Него я ничего не делала, всегда просила Его помочь. Я вышла из училища, села на ступеньки у входа, решив сидеть здесь всю ночь, до утра. Еды у меня с собой не было, вещей тоже никаких, только лакированная маленькая мамина сумочка, которая застегивалась вверху металлическим замочком – там лежали документы и деньги.

Вечером ко мне подошла женщина-сторож и спросила, почему я здесь сижу. Я рассказала ей, что, пока добиралась, опоздала на комиссию, теперь жду завтрашнего дня. Идти мне некуда, а на гостиницу денег нет. Она меня пожалела и сказала: «Давай я тебя пущу в класс, где учатся, там парты, ты поспи на столах, все-таки не на улице». Я обрадовалась, пошла в класс, сдвинула парты, положила сумочку под голову и уснула. Меня разбудил стук в дверь; сторож привела в класс абитуриентку, приехавшую еще позже меня. Мы познакомились. Ее звали Людмила. Она была из Ново-Маячка и тоже приехала поступать на повара-кондитера. Под утро мы замерзли, но настроение наше от этого не ухудшилось, мы были довольны и счастливы, от того, что нас приютили, и, признаюсь, на парте гораздо лучше спать, чем на улице.

Утром сторож вывела нас из класса, чтобы никто не узнал, что мы там ночевали. Мы от души поблагодарили ее и сели на ступеньках у входа в училище ждать прихода сотрудников приемной комиссии. Они пришли, приняли наши документы и велели ждать вызова. Будет отборочная комиссия, и после нее нам или пришлют отказ или зачислят в студенты. Мы с Людмилой помчались на вокзал, там пожелали друг другу удачи и уехали каждая к себе домой.

Дождавшись вызова из училища, я опять уехала в Херсон, уже на учебу. Я приехала раньше, за день до начала учебы – надо было найти себе жилье. Познакомилась в училище со своими сокурсницами, и мы решили снять комнату на четверых. Комнату нашли недалеко от училища, в ней были железная кровать и старый диван с зеркалом. Тамара и Галина положили свои вещи на кровать, а нам с Людмилой достался диван. Мы устали от поисков жилья, быстро приготовили себе ужин, поели и улеглись спать. Утром надо было рано вставать и бежать на лекции.

Я закрыла глаза и почувствовала, что меня кусают. Клопы! Я лежала, боясь пошевелиться, чтобы Людмила не подумала, будто я чесоточная. Лежала и терпела. Кусали меня недолго, и я уснула. Утром я встала, а Людмилу не узнать: у нее глаз заплыл, лицо отекло, вся покусана, в волдырях, и постель вся в крови. Видно, когда ворочалась, клопов, напившихся крови, раздавила. Она не пошла в училище, а отправилась с хозяйкой в аптеку – покупать дезинфецирующее средство от клопов. На следующую ночь мы спали на полу, вытравить всех клопов мы не смогли, и они продолжали нас кусать. Людмилу больше всех; а моя кровь им не подошла, меня почти не кусали.