Чтение онлайн

На третий день мы не выдержали соседства с клопами и стали подыскивать другое жилье. Когда нас спрашивали, почему мы уходим с прежней квартиры, мы честно отвечали, что из-за клопов. Услышав про клопов, домохозяева тут же отказывали нам в сдаче. Так продолжалось, пока кто-то нам не посоветовал не говорить про насекомых, а придумать другую причину.

Мы послушались совета и быстро нашли себе комнату. В этой квартире другую комнату снимали два летчика гражданской авиации. Помню одного из них, Александра Лютикова, он подарил мне книгу – справочник по математике для поступления в высшие учебные заведения и разъяснял мне непонятный материал. Он мог подарить эту книгу не мне, а кому-нибудь из моих подруг, мы ведь все общались друг с другом и жили у одной хозяйки. Теперь я знаю, что у Бога не бывает случайностей.

Господь меня благословил таким образом, чтобы я училась по этой книге и поступила в техникум, а потом в институт. И меня подталкивал к ней, чтобы брала ее в руки и учила. Я всю жизнь думала, что сама училась решать примеры и задачи по алгебре, геометрии и физике, а это Он мне помощников посылал, когда я была в затруднении. При переезде в Санкт-Петербург на таможне у меня пропал ряд книг, в их числе и справочник по математике, и Библия. Со временем Господь открыл мне, что попустил этому случиться потому, что тому, к кому эти книги попали, они принесли пользу, а у меня лежали бы мертвым грузом. Библию же Господь послал мне новую, чтобы я могла подарить ее другим, нуждающимся в ней, кого Он благословлял ею через меня.

Постельное белье мы получили у кастелянши в общежитии. Общежитие находилось в центре, а училище – на краю города. С деньгами у нас было туговато, мы везде ходили пешком, экономили на проезде, тогда и пятак нам был большим подспорьем. Слава Богу, что Херсон относительно небольшой город. Нам выдали матрас по подушке, одеялу и по две простыни. Я и сейчас помню, как мы тогда с Людмилой узел этот тащили на плечах через весь город. От усталости мы падали на свой узел, прохожие смеялись, на нас глядя, мы тоже смеялись – от безысходности. Только к вечеру добрались мы до училища. Сил нести этот тюк у нас больше не было, мы оставили его у охранника и отправились за подмогой. Когда мы пришли на квартиру, наших однокурсниц там не оказалось, но, к счастью, там были парни. Мы рассказали им о нашей беде с узлами, и они вызывались помочь – им это было не в тягость. Так началось наша самостоятельная жизнь.

За пять лет жизни в интернате я привыкла, что всем необходимым меня обеспечат и мне ни о чем не нужно беспокоиться: оденут, накормят, экскурсии, праздники, кружки и т.д.. Жила я, как при коммунизме, все общее и обо всех одинаково заботились, а, если что не так, бежали к воспитателю, учителю, врачу или директору, знали, что помогут.

Теперь же я должна была сама думать о себе и своем существовании. Мама и папа далеко, да и за пять лет я от них отвыкла, чувствовала себя чужой и дома мне было не очень уютно, приезжала только помочь маме. Денег у родителей я не просила, старалась жить на стипендию, умудряясь себе покупать не только всякую мелочь, но и крупные вещи – приобрела плащ-болонью болотного цвета. Радоваться обнове пришлось недолго: на рынке мужик нес стекло и случайно задел меня. Два пореза на рукаве. Я плакала, но что толку. Порезы я заклеила с обратной стороны красной изоляционной лентой, он не промокал, вода скатывалась с ткани. Плащ был очень легкий и прослужил мне лет пятнадцать.

В училище начались занятия. Во время учебы приходилось перебиваться на двадцать шесть рублей стипендии, что даже при советских ценах было не просто. Во время учебы ели, в основном, тюльку или хамсу или селедку с картошкой в мундире, сало, яйца. Мы две недели учились, а две недели работали на практике, это меня здорово выручало. На практике нас кормили, поэтому я могла сократить расходы на еду. На практике мы отъедались и были, как сдобные булочки, а когда после работы мы ехали в автобусе, и волосы наши были пропитаны запахом жареных беляшей или ванили, все другие пассажиры поворачивали носы в нашу сторону.

Наступили осенние холодные дождливые дни, надо было одеваться теплее, но осенних и зимних вещей я не имела. Денег, чтобы помочь мне, у родителей не было, и мама отдала мне вещи сестры Валентины, которые той уже были не нужны.. Вкус у нее был хороший, и мне нравились ее платья. Я носила ее одежду и радовалась, что хожу в тех же вещах, что и моя красивая и умная сестра. Другая моя сестра, Нина, была упитанная, и ее одежда висела на мне, как на вешалке, а Валины платья были, как будто, на меня сшиты. Господь побудил мою сестру Нину поехать в гости к родителям, когда они продали бычка и кабана, и у них появились деньги, которые были необходимы мне для покупки осеннего и зимнего пальто. Родители дали Нине 190 рублей – это были большие деньги и попросили, чтобы она пошла со мной на рынок и помогла купить пальто. Мы с Ниной отправились на «толкучку». Я еще такого не видела, людей много, не протолкнуться, все куда-то спешат, толкаются. Я одета легко, не по сезону, мне холодно – дрожу, как заяц, от страха и холода. Торговцы зазывают. Я – в растерянности – не знаю, что выбрать. Оказалось, все красивое дорого стоит, а у нас денег мало. Я думала, что мы все товары скупим за такие деньги на рынке, а оказалось, что этого мало даже на пальто. Сестра была опытнее меня, она говорит: «Пошли к “паленым” вещам?» Я ей кричу: «Не хочу паленого!», встала и стою. Она рассмеялась, поняла, что я не знаю, что значит «паленый» и объяснила мне, что это самопошив, и он намного дешевле и, может быть, даже лучше, чем «фирменные» вещи, и мы пошли к ее знакомой торговке. Та подобрала нам пальто бутылочного цвета с большими пуговицами в два ряда с перламутром зеленого цвета. Пальто мне понравилось, но оно было на два размера больше, чем надо. Я говорю сестре: «Нина, давай еще поищем, размером поменьше», а она мне отвечает: «Ты учишься на повара, а повара все толстые, это тебе не на один год будет».

Решили – берем, продавец еще и уступил в цене. На оставшиеся деньги я уговорила сестру купить мне плюшевое пальто на зиму, они в моду тогда только входили, и мне они нравились. В моде мы ничего не понимали, и поэтому купили плюшевое пальто с тремя большими яркими пятнами: белым, черным и рыжим. Пальто было приталено, я в нем была похожа на молодого пестрого бычка.

Зеркала на рынке не было, я сама себя со стороны не видела, да и моя сестра не была модницей. Больше толкаться на рынке в поисках чего-нибудь более приличного она не желала. Мы очень устали и купили то, что купили. Нина с облегчением вздохнула – выполнила мамину просьбу. Довольные покупками, мы поспешили домой. На следующий день я побежала в училище в новой плюшевой шубке. Когда после занятий мы пришли с подругой в раздевалку, и я стала одевать свою обновку, позади себя я услышала смех однокурсниц. Я поняла, что смеются надо мной, да еще и спрашивают: «Где ты такую шубку приобрела, не подскажешь? Мы тоже себе пойдем, купим». Потом они посоветовали мне отвезти ее домой – пусть мама в ней ходит за коровами. Но у меня ничего другого все равно не было, и я ходила в ней, и не обращала внимания на насмешки. Мне было в ней тепло.

Однажды в феврале я поехала к маме на день рожденья, было очень холодно, и я надела свою плюшевую шубку. Стол стоял у окна, папа сидел, обедал, смотрел в окно и увидел, как вихрем сбило с ног бычка, и тот упал. Он подумал, что теленок сорвался с привязи и уже собрался выйти из дома и загнать его в хлев. Пока он одевался, я уже дошла до порога, он вышел, увидел меня и от неожиданности говорит: «Мне показалось, что это бычок, а это моя дочь в шкуре бычка». Потом он стал надо мной подшучивать: «Как вы могли такое купить, куда ваши глаза смотрели, и это моя дочь-красавица в шкуру теленка залезла». Мамы в доме не было – она корову доила в хлеву. Папа, когда услышал, что она зашла в сени, обратился к ней: «Ксения, заходи, может, ты тоже подтвердишь, что эту шубку нужно одевать не нашей дочке, а тебе, когда идешь доить коров, они примут тебя за теленка и отдадут все молоко. Как она могла купить такую карикатуру! Снимай и отдавай маме – пусть красуется перед коровами». Я больше ничего из той поездки не помню. Не помню, как мы отметили День маминого рождения. Помню, что уезжала рано на молоковозе в Новотроицк, а оттуда на рейсовом автобусе в Херсон.

Когда я окончила училище и стала работать, я купила себе шубу из искусственного меха, на свои заработанные деньги. Так радостно было на сердце, выбрала по фигуре, приталенную, с широким поясом, а мама моя ходила возле коров в той пестрой плюшевой шубке, и она ее согревала во время морозов, даже когда уже и коров у нас не стало. А надо мной папа всегда подшучивал – вот какая шуба прочная, уже и внуки выросли, а она не рвется и не полиняла.

Мое осеннее пальто, хотя и было на два размера больше, чем надо, выглядело очень хорошо, свободного покроя с красивыми рукавами. Оно было у меня «на выход»: на праздники или в гости. Я так и не поправилась, не пополнела, и оно мне было велико, но я его любила и рассталась с ним только когда купила себе красивое голубое пальто с норковым воротником. Тогда я уже училась в институте в Одессе. Благодарю Господа нашего, ведь это Он мне дал работу, дал возможность заработать и приобрести нужные мне вещи. Благодарю Тебя Господи за все и прости меня, если я тогда не благодарила Тебя за твои благодеяния.

Однажды мы с Ниной пошли на танцы в Ленинский парк и познакомились с морячками: одного звали Павлик, как звали другого, не помню. Мы подружились. Они учились в мореходке и их редко отпускали в город, да еще и на практику и мы, и они разъезжались. У меня были, красивые наручные часы, и когда я уезжала на практику, Павлик сказал: «Давай поменяемся часами, я тебе свои отдам («Восток» или «Победа», марку точно не помню), а ты мне свои, чтобы мы друг о друге думали». Я вернулась с практики и решила отдать ему его часы, а свои вернуть, но Павлик сказал: «Нет, так и будем носить до тех пор, пока я тоже не вернусь с практики».

У нас в училище был выпускной, после выпускного Павлик меня встретил с букетом цветов. Мы немного отошли от училища. Он обнял меня и хотел поцеловать, но я была еще очень «дикая», я отпрянула от него. Он возмутился и сказал: «Я ждал этого момента целый год!» Развернулся и ушел. Я была гордой и не позвала его, и он не вернулся. Я уехала из Херсона, не попрощавшись с ним. Я думала, если он меня любит, то найдет через Нину, она встречалась с его другом. Но правду говорят – не надейся на человека, не знаешь, что с ним будет завтра. Так и вышло.