Чтение онлайн

— Что вас заставляет думать, что это был полицейский?

— Я знаю этого полицейского в лицо.

— Сколько будет восемью девять?

— Представьте себе, вы этому не поверите, но я забыл. — После некоторой паузы: — Семьдесят два.

— Девятью девять?

После долгого размышления:

— Восемьдесят один.

— Назовите мне сибирскую реку, текущую к северу.

— Амур, Тобольск. — В заключение: — Я все перезабыл, раньше я мог показывать на карте с закрытыми глазами.

— Сколько в России губерний?

Нет ответа.

— Назовите мне город на Волге.

— Астрахань.

— Город на Крымском полуострове.

— Ялта.

— Сколько жителей в России?

Сперва он сказал: 2 миллиона. Затем засмеялся над этим и сказал: 200 миллионов.

— Сколько существует частей света?

— Пять: Европа, Азия, Африка, Америка, Австралия.

— Ходили ли вы прежде в церковь?

— Нет.

— Почему же нет?

— У меня есть свой бог, я не признаю полицейского бога. Я верю в истинного бога.

— Кто основал вашу религию?

— Я не принадлежу больше религии, моей религией является социалистическое государство. Я верю в Карла Маркса, Энгельса и Лассаля.

— Какая разница между деревом и кустом?

— Дерево — это дерево, а куст — это куст.

— Я хочу сказать, чем то, что мы называем деревом, отличается от того, что мы называем кустом?

— Дерево — это дерево, а куст — это куст.

— Можете ли мне вкратце объяснить устройство телефона?

— Чтобы друг с другом разговаривать.

— Как это происходит, когда говоришь в телефон, другой слышит это, хотя находится на далеком расстоянии от говорящего?

— Этого я не знаю.

— Каким образом происходит молния во время грозы?

— Я это забыл. Раньше я мог это объяснить.

— Не известно ли вам, что в воздухе имеется электричество?

— Воздух? Везде есть электричество: если потереть, два тела друг о друга, то получается электричество.

— Но ведь это наблюдается не у всех тел.

— Да, я думал так. Доктор, дайте мне маленькую комнатку, я покончу с собой, и никого в этом не придется винить.

Доктор Вернер аккуратно подписался под протоколом и то же попросил сделать присяжной суда Ольге Харшкампф.

— Вы свободны, — сказал он Камо и переводчице и позвал надзирателя, чтобы тот проводил больного в палату. — Черт побери, — произнес доктор, оставшись, один, — он же настоящий больной. Что они хотят от него?

Доктор Вернер обдумывал окончательное решение, которое должен был написать через три дня, 7 июня 1909 года.

7 июня доктор Вернер писал: «Все многочисленные констатированные у Аршакова болезненные явления истеро-неврастенического характера, с одной стороны, чрезвычайно типичны, с другой стороны, настолько сложны, что всегда верная симуляция их едва ли вообще возможна, в особенности для профана. Наконец, такие физические явления, как ускорение сердцебиения, дрожание век, вообще не могут быть симулированы. Я таким образом считаю совершенно невозможным, чтобы Аршаков симулировал или утрировал свои болезненные явления.

Сводя воедино все вышеизложенное, я прихожу к следующему заключению:

1. Аршаков представляет собой человека с недостаточностью умственных способностей, с истеро-неврастенической организацией, который под влиянием сильных душевных возбуждений и продолжительного заключения под стражей легко теряет душевное равновесие и тогда переходит в состояние явного помешательства.

2. О преднамеренной симуляции или преувеличении болезненных явлений со стороны Аршакова не может быть и речи.

3. Аршаков в настоящее время не способен к участию в судебном разбирательстве и не будет к тому способен в будущем, насколько это можно предвидеть. Сомнительно, будет ли он вообще к тому способен по данному уголовному делу; более вероятным представляется, что такое улучшение никогда не наступит.

4. Аршаков в настоящее время не способен к отбыванию наказания и не будет к этому способен и в будущем, насколько это можно предвидеть. Чрезвычайно маловероятным представляется предположение, что он в будущем станет способным к отбыванию наказания».

Верховный прокурор первого Берлинского королевского суда Шениан в письме от 13 июля 1909 года обратился к министру юстиции, изложив ему выводы врачей Гофмана и Вернера: «Таким образом, уголовное дело против Тер-Петросова в ближайшее время закончено быть не может. Вследствие этого придется поднять вопрос о временном прекращении дела».

Поднять вопрос о временном прекращении дела.

Верховный прокурор Шениан умывал руки. В своем письме он не забыл сделать запрос министру юстиции: «Необходимо ваше отношение о том, что полицай-президент Берлина намерен выслать Мирского — Тер-Петросова за пределы Германии».

«Выслать» — как прекрасно звучит! Это же мечта большевиков, самого Камо, Кона. Когда Максим Литвинов выехал из Тифлиса за границу и был арестован в Париже во время обмена пятисотенных (это случилось после ареста Камо), большевики мечтали о его высылке. И французы поступили честно, не посадили Литвинова в тюрьму, а потребовали, чтобы он в течение суток покинул территорию Франции. Царская охранка подняла вой, но без толку: политические не подлежат выдаче. И Максим Максимович со своей секретаршей Фаней Ямпольской покинул Францию и через Бельгию уехал в Англию.

А немцы? Они нарушили элементарные человеческие законы.

И верховный прокурор Шениан наводит справки у министра, интересуется его мнением.

Газета «Теглихе Рундшау» открыто делится со своими читателями, держит их в курсе событий: «Между прокуратурой, министерством юстиции и русским правительством идут переговоры по поводу передачи Мирского России».

Надо выдать царской охранке. Угодить русскому правительству. Но перед общественным мнением выйти сухим из воды.

Министр внутренних дел и полицай-президент нашли выход.