Чтение онлайн

— Я не задержу вас надолго.

— Лучше совсем отпустите. Я не в настроении общаться.

— Ева, вы напрасно упрямитесь! — с угрозой в голосе сказал Рустам. — Клянусь Господом, мы можем быть весьма полезны друг другу, а вот иметь меня в качестве врага — удовольствие на любителя.

— Я бы предпочла быть вам просто чужим человеком.

Я ожидала взрыва гнева, но он вдруг задумчиво пробормотал:

— Вы очень хорошо говорите на нашем языке. Младшей мачехе так и не удалось освоить его в достаточной степени.

— У всех разные способности к языкам, — ответила я уже совсем спокойным тоном и, немного помедлив, всё-таки задала свой заветный вопрос: — Беата — так её звали?

Рустам покачал головой:

— Я не знаю. Мы все называли её Амилей. Но понятно, что это не её изначальное имя.

Жадность до информации быстро охватила меня:

— Вы хорошо помните её? Какой она была?

— Глупой. Пугливой. Красивой. Но всё это ничто в сравнении с её голосом. Мне нечасто доводилось слышать, как она поёт, и с тех пор прошло много лет, но эти звуки запомнились на всю жизнь. Я никогда больше не слышал ничего подобного. И отец… — в голосе Рустама послышалось явное напряжение, как будто ему тяжело было говорить, — кажется, он готов был душу отдать за голос своей младшей жены…

— Он женился на ней? — восторженно воскликнула я.

— Да, — нехотя, со скрытой злобой ответил Рустам. — Разумеется. Она вынудила его, шантажируя своим демоническим даром.

— Почему вы уверены, что он демонический, а не ангельский?

— Потому что это был богопротивный союз, но отец был околдован, порабощён её чарами…

— Что дурного в любви? Разве Беата толкала вашего отца на плохие поступки?

— Смотря что называть плохим… — процедил Рустам сквозь зубы, но потом сделал над собой усилие и снова принял благодушный вид. — Вот мы и приехали. Выходите.

Одновременно с его словами щёлкнули замки в дверях, я тут же схватилась за ручку и выскочила из автомобиля на… траву. Должна заметить, это крайне редкое явление в наших краях — чтобы на траву можно было заехать колёсами автомобиля. Обычно все зелёные насаждения ценятся на вес золота, и по ним можно разве что пройтись босиком, и то не везде. Но тут был настоящий фонтан щедрости природы и человека, приручившего её. Незнакомый мне оазис (а я думала, что муж показал мне все, в окрестностях нашего города), с изящными строениями, фонтанами и подстриженными деревьями. В стоявшей рядом беседке был накрыт лёгкий стол: напитки и закуски на низеньком столике, подушки вокруг него, чтобы усесться с удобством.

— Я не стану пировать с вами, — упрямо топнула я ногой, когда Рустам приблизился ко мне из-за автомобиля.

— Боитесь, что я попытаюсь вас отравить? — с иронической ухмылкой поинтересовался он.

— Я вас не боюсь! — вру напропалую. Боюсь до одури. А он видит меня насквозь:

— Я вижу, что боитесь. Зря. Ах, Ева, если бы вы только знали, что мне на самом деле от вас нужно…

— Этот вопрос меня очень сильно интересует!

— Всему своё время. Присаживайтесь, пожалуйста. Можете ничего не есть, просто выслушайте меня.

— Даю вам пятнадцать минут!

На самом деле, я прекрасно понимала, что у меня нет никакого рычага, чтобы ставить ультиматумы, но в этом деле главное — сохранять лицо.

Рустам уселся за стол напротив меня, развалившись на подушках, и молчал несколько драгоценных секунд, а потом выдал неожиданное:

— Интересно, Ева, вы хотя бы примерно представляете, насколько привлекательны для мужчин?

Краска бросилась мне в лицо. Вот уж с кем бы мне хотелось обсуждать подобные вопросы в последнюю очередь.

— Я настаиваю, чтобы вы высказывались исключительно по делу! — потребовала я.

Рустам цыкнул языком:

— Извольте! — и достал откуда-то из-под подушки длинную плоскую бархатную коробочку.

На секунду сердце моё всполошилось: я вообразила, будто там могут быть письма моего покойного свёкра, но уже через мгновение поняла: это что-то ювелирное. Когда Рустам распахнул крышку и сверкание сапфиров с блиллиантами наполнило пространство в беседке, у меня невольно вырвался вздох разочарования. Рустам пробормотал, глядя больше на камни, чем на меня:

— Я не подарил вам ничего по приезду и вот, хотел бы исправить свою оплошность…

— Вы ведь вручили Зойре подарки для всех жён, — напомнила я, не собираясь принимать драгоценность. — Благодарю, этого было вполне достаточно.

— Вы не любите ювелирные украшения? — недоверчиво уточнил Рустам.

— Я к ним равнодушна.

— Вы лукавите! — ухмыльнулся шурин. — Просто не хотите принимать от меня подарок…

Это правда. Но и я честна.

— Уверяю, я сказала истинную правду. Пожалуйста, уберите это и подарите лучше собственной жене.

— Оно не подойдёт к её глазам!

— Весьма сожалею.

Я поднялась на ноги, не в силах больше выносить этот фарс. Во имя всего святого, чего он добивается?! Но я знала, что прямой вопрос будет проигнорирован.

— Погодите! — воскликнул Рустам. — Вы обещали мне пятнадцать минут, а прошло только пять!

— Но мне уже всё вполне понятно.

— Успокойтесь, Ева, сядьте, никто здесь не собирается вас обижать!

— Или говорите прямо, что вам от меня нужно, или я больше рта не раскрою и вас слушать не стану! Хоть пытайте!

От моей последней фразы в глазах шурина вспыхнул жуткий огонёк, но он тут же потушил его усилием воли и разочарованно вздохнул:

— Хорошо. Я скажу. Садитесь.

— Нет, не сяду. Говорите.

— Тогда я тоже встану. Не могу говорить, когда женщина стоит.

Подъём удался ему не без труда: мешало и пузо, и слабость пожилого человека, не склонного к физическим упражнениям. Выглядело всё это довольно жалко. Однако Рустам всё же встал, отдуваясь, сделал шаг ко мне и крепко схватил за руку — я не успела её отдёрнуть.

— Ева, послушайте, я должен… хмм… извиниться перед вами. Дело в том, что я предвзято отнёсся к вам, зная типичный нрав белых женщин и не зная лично вас. Я был абсолютно уверен в вашей порочности, безнравственности, коварстве. Теперь же я убедился в том, насколько вы благочестивы и… прекрасны во всех отношениях. Я хотел бы получить ваше прощение и доброе отношение, чтобы мы смогли полностью воссоединиться как семья…

Я слушала его, не перебивая, хотя во мне оглушительно клокотал гнев. Каков подлец! Знает он типичный нрав! Мерзавец! Да среди самых последних белых потаскух нет такой гадюки, как он! Я даже ответить ничего не могла — так меня душила ярость. Только попыталась вырвать у него руку, но он внезапно перехватил меня другой клешнёй и попытался обнять. Точнее, это у него получилось, потому что хоть он и старше меня вдвое, хоть и находится в плохой форме, всё равно он мужчина — и весьма крупный — и мне с ним не совладать. Резкий, слишком терпкий запах его парфюма ударил мне в нос.