Чтение онлайн

Придумывать что-то уместное не было времени, и я торопливо подменила звуки вызова на шум, который мог бы произвести... маленький проныра-кыщони. Черт знает, почему этот образ всплыл у меня в голове – главное, что центавриты восприняли его без подозрений.

Главный связист, увидев вредителя, роняющего крошки реплицированной галеты прямо на драгоценную панель, замахал руками.

– Брыхлово дерьмо! А ну вали отсюда, живучий гадёныш!

Иллюзорный кыщони спрыгнул на пол и побежал в сторону двери, за которой скрывался пиратский «Межпланетариум». Там он взобрался на стену и под гневные возгласы преследующего его связиста скрылся в решетке вентиляции.

Коммандер Хурон отвернулся от них и ответил:

– Понял, капитан. Будет выполнено. А что делать с вашей ясениркой? Доктор Чьен погиб, а на нее в космопорте напал пожиратель. Того гляди, издохнет.

– Перешли ее с Хрыком и диниту, – последовал ответ. – Тут подлечим.

Последние слова коммандера заставили меня оглядеться в поисках предмета разговора. И только теперь я заметила лежащую в углу, словно мусор, голубокожую рабыню. Ее плечо было разворочено чем-то острым – вероятно, клювом, если речь шла пожирателе, – и тугая повязка не справлялась с остановкой кровотечения. Голубоватая жидкость пропитала ткань и капала на пол.

Раненая будто почуяла, что на нее обратили внимание, и с трудом повернула лицо в нашу сторону. Я приоткрыла рот в изумлении. Да это же... Тана Зу! Фальшивая ясенирская журналистка!

– Я жду, – недовольно бросил фальшивый Шохоро, когда подчинённый замешкался с выполнением приказа. – Давай поживей!

Коммандер Хурон отрывисто кивнул и широким шагом направился ко входу в транспортаторную. По пути он махнул Хрыку и приказал:

– Возьми ясенирку и веди диниту за мной.

Вся пиратская команда притихла, оторопело взирая то на иллюзорную видеоголограмму капитана на экране, то на диниту, покорно шествующих за хмурым коммандером.

Арка транспортации тихо светилась темно-красными огоньками. Она наводила на меня жуть, несмотря не то, что центавриты уже неоднократно пользовались ею. Я и официально протестированному «Межпланитариуму» диниту не доверяла, а уж сомнительному пиратскому изобретению – тем более. Но выбора не было. Либо центавриты нас прикончат, либо транспортация. В последнем случае хотя бы имелся шанс на спасение.

Поэтому я стиснула зубы и усилием воли задвинула собственную фобию в самый далёкий уголок подсознания.

Коммандер Хурон разблокировал панель управления, и красные огни арки сменились оранжевыми.

– Проходите по одному, – скомандовал он. – Хрык, ты первый, встретишь их там, мало ли чего...

Наш центаврит дисциплинированно шагнул на площадку транспортации вместе с полуживой ношей, и вихрь голубоватой энергии мгновенно растворил его тело в своем потоке.

«Гайя, теперь ты и Мара Танн! – напряжённо сказал голос отца в моей голове. – Скорее! Мой контроль нестабилен...»

Неудивительно! Оперировать иллюзиями одновременно в двух направлениях для такого большого количества участников – это какую ментальную концентрацию и силу внушения надо иметь!

Я схватила космозонку за руку и втащила на площадку. И последним, что я услышала перед тем, как сила перемещения навалилась на меня прессующим давлением, было восклицание ворвавшегося в помещение транспортаторной старого недруга Хрыка – того самого, с кривой рожей:

– Коммандер, остановите их! Это подстава..!

Похоже, мастер Фьолл всё-таки потерял контроль над своей слишком масштабной иллюзией.

Но сейчас мне было не до тревоги. Перемещение сопровождалось целым комплектом крайне неприятных ощущений – тошнота, головокружение, дикий холод и онемение в тех областях, которые воспринимались физическим телом. Даже мелко колющая боль присутствовала, словно я попала на прием к дилетанту по лечебному иглоукалыванию. В сравнении с обычным «Межпланетариумом» мой давешний дискомфорт, когда я транспортировалась на Тигарден-2, был просто легкой приятной прогулкой.

Цветной калейдоскоп с безумной скоростью завертелся вокруг, как и в тот раз, но чего-то не хватало... Йоли! Тут не было этих медузообразных призрачных шептунов-помощников диниту с их разнотембровым говорком.

Ощущение своего тела растворилось в бесконечном движении, но болезненная колкость в суставах и кончиках пальцев осталась. Отвратительные побочные эффекты? Такое впечатление, будто эта версия «Межпланетариума» страдает серьезными недоработками.

– Агххх..! – вырвалось у меня, когда транспортация завершилась жёсткой остановкой. Будто с размаху на стену налетела. Рядом прозвучал приглушённый стон, и что-то тяжелое сразу же упало на пол.

Я с трудом разлепила тяжёлые веки. Виски ломило тупой болью, а язык во рту казался распухшим и неповоротливым, как от тяжёлой интоксикации. Космозонке пришлось хуже – она потеряла сознание и безвольной грудой лежала на блестящей плитке идеально чистого пола. Центаврит Хрык сидел неподалеку на черном кожаном диване, вытирая тряпкой руки и комбинезон, перепачканный светло-голубой жидкостью, и бедственное состояние сомлевшей от кровопотери Таны Зу нисколько его не волновало. Зато он то и дело озабоченно косился на бледно-обморочную Мару Танн.

Отца и Тэймина до сих пор не было. Неужели центавриты схватили их?!

Адреналин вернул силы. Я выпрямилась, цепким взглядом окидывая комнату. Она была удивительно знакома: отличная ухоженная мебель нейтральных тонов, решетчатый угол для рабов, открытое помещение просторной душевой по соседству и широкая терраса, видневшаяся через гостеприимно распахнутые двери. Да это же... комната отдыха в спиральном здании аукциона на спутнике-курорте Демо! Именно сюда Задаки притащила Тэймина, когда я бродила по зданию с бусиной анализатора гиперперемещений от Таны Зу.

Было странно, что видимого отображения конечной точки черного «Межпланетариума» нигде не наблюдается. Как будто мы все переместились сюда с пиратской базы одной лишь силой мысли. Но в это поверить я никак не могла и тщательно осмотрела пол, стены и потолок.

– Что ты делаешь? – спросил Хрык.

– Ищу точку транспортаторного выхода.

– Да вот же она, – толстый палец центаврита ткнул в сторону стены у меня за спиной.

Я круто развернулась, мельком ощутив, как хлестнула по плечу моя коса, растрёпанная и засаленная до безобразия из-за отсутствия нормальной гигиены и бесконечной суеты с беготней через пыльную разруху. Однако ничего примечательного на стене видно не было.