Чтение онлайн

— Ты же не будешь больше заниматься контрабандой, да? — спросила Джуди. — Я не вытерплю еще два года одна.

— Конечно, нет. — Думаю, я говорил, что думал. Жизнь была прекрасна. Ни забот, ни хлопот.

В паспортном столе Джуди сказали, что я должен лично прийти в Пети-Франс за возобновленным паспортом. Обычная формальность, решил я. Как странно... Я вновь отправлюсь путешествовать под своим собственным именем. Впервые за последние девять лет. В Пети-Франс меня провели через несколько коридоров к двери с незатейливой табличкой «Особый».

— Мистер Эпплтон подойдет через минуту, — произнесла очень застенчивая секретарша, жестом приглашая присесть. — Если хотите, можете курить, — добавила она, с отвращением глядя на мою пачку табака «Олд Холборн».

Вошел Эпплтон, несколько озадачился, когда я протянул ему руку. Однако пожал ее.

— Здравствуйте, мистер Маркс! Должен поздравить вас с очень высоким качеством тех заявлений, что вы подавали на получение паспортов. Никакого сравнения с тем, что мы обычно получаем. Должно быть, большинство людей принимают нас за идиотов. Вы бы только посмотрели на тот мусор, который нам присылают!

— Почему нет? — откликнулся я с искренним любопытством.

Эпплтон пропустил мое замечание мимо ушей и заговорил жестким, официальным тоном:

— В принципе мы готовы выдать вам паспорт на ваше собственное имя, мистер Маркс, но вы должны вернуть нам все поддельные паспорта. Немедленно. Мы знаем, что Управление таможенных пошлин конфисковало паспорта с вашей фотографией на фамилии Кокс, Годдард, Грин и Мак-Кенна, которые выписывались в этом офисе. Но, судя по нашим записям, у вас должны оставаться еще по крайней мере два паспорта, на фамилии Танниклифф и Найс. Вам надлежит вернуть их нам, а также все остальные, о которых мы пока не знаем.

Паспорт Танниклиффа остался в Олд-Бейли. Паспорт Найса покоился под землей в маленьком парке Кампионе-ди-Италия. Я объяснил это Эпплтону, хотя и указал в качестве места захоронения Монументальное кладбище Милана. Паспорт Найса еще мог мне потребоваться. В жизни всякое случается.

— Мистер Маркс, вы собираетесь и дальше получать поддельные паспорта?

— Конечно же нет! Эти дни прошли. Так здорово, что больше не надо прятаться.

— Хорошо, мистер Маркс. Я позволю вам съездить с семьей на Корфу. Выдам временный паспорт, действительный в течение двух месяцев. Если вы сказали правду о паспортах Найса и Танниклиффа, мы продлим ваш паспорт.

Я не стал спорить. Британский паспортный стол не обязан выдавать паспорта всем подряд, и хотя не существует закона, который требует путешествовать с паспортом, его отсутствие может доставить чертовские неудобства.

За несколько недель до освобождения я начал читать про Корфу. История острова на протяжении двух тысяч лет представляла собой обычную для Средиземноморья череду нашествий: коринфяне, иллирийцы, римляне, готы, лангобарды, сарацины, норманы, сицилийцы, генуэзцы, венецианцы, французы, турки, русские и англичане. От большинства рассказов про остров скулы сводило зевотой, за исключением книги Лоренса Даррелла 46 «Келья Просперо». Эта книга оставляла такое впечатление, что повсюду на Корфу вы следуете по стопам Одиссея. Даррелл искушал соблазнами томной сиесты между солнцем и морем, изобилием вин и оливок. Я не мог этого дождаться. И хотя он ни словом не обмолвился о пляжах, на первый взгляд они вполне подходили для бега трусцой.

В первое утро на Корфу обещания Даррелла оправдались. Дом, в котором мы снимали комнаты, стоял над обрывом рядом с Кассиопи, посреди песчаных пляжей и буйной зелени. Проснувшись спозаранок, когда все еще спали, я натянул спортивный костюм и пустился вниз по тропинке к пляжу. У меня сразу сбилось дыхание, потом заныло левое колено. Все мечты о пробежках по пляжу пошли коту под хвост. Я-то думал, что йога помогает поддерживать физическую форму, но она явно не прибавила мне выносливости, не подготовила к бегу. Я заковылял обратно, обреченный погрязнуть в пьянстве и так не познать внутреннего.

Полное изнеможение, поврежденное колено и похмелье от рецины, отдающего сосновой смолой белого греческого вина, на несколько дней приковали меня к постели. Но затем солнечные ванны, купание и еще больше рецины избавили меня от арестантской бледности кожи и выветрили запах тюряги из ноздрей. Я играл со своими дочерьми и привязывался к ним все сильнее. Мы объездили остров на взятом напрокат автомобиле. Иногда Маша сидела с детьми, а мы с Джуди наслаждались жизнью как никогда раньше.

Наши соседи по дому жили на Корфу долгое время и пользовались на острове репутацией важных персон. Через них мы познакомились с бывшим британским консулом Джоном Фортом и несколькими отошедшими от дел соотечественниками из среды мелкого и среднего дворянства. Все эти типичные экспатрианты, отставные чиновники Форин Офис, бывшие обозреватели новостей, удалившиеся на покой торговцы оружием, жадно следили за ходом войны на Фолклендах, которая тогда была в самом разгаре. Лето обещало оказаться нескучным, если продлится до Уимблдонского теннисного турнира и международных матчей по крикету. Затишье в зоне боевых действий восполнялось партией в гольф, за которой следовала порция яичницы и вдоволь дешевого греческого джина в скромной местной таверне, известной под названием «Девятнадцатая лунка». Нас с Джуди часто приглашали на гольф, но после нескольких болезненных уроков я осознал, что эта игра не для меня. Однако джин под яичницу пропустить было нельзя, и я чрезмерно наслаждался этими apres-golf 47 сессиями.

— Чем ты занимаешься на родине, мой мальчик? — спросил как-то Джон Форт.

— Ну, сказать по правде, Джон, я осужденный контрабандист марихуаны. Только вышел из тюряги.

Все в «Девятнадцатой лунке» смолкли. Джуди неодобрительно уставилась в потолок.

— Прелестно! — воскликнул налившийся джином отставной торговец оружием Ронни. — Расскажи же нам все!

Я выдал сокращенную версию, опустив все, что касалось ИРА и МИ-6, стал героем этого часа.

— Послушай, а не тот ли ты парнишка-шпион, о котором писали газеты? — спросил Ронни. — Из Оксфорда? Из Баллиола, кажется?

Дело зашло слишком далеко. Джуди ретировалась в дамскую комнату.

— Да, это я, но стоит ли об этом? Все уже в прошлом, — пробормотал я с деланной скромностью. — Ничего интересного.

— Ты прав, — согласился Ронни. — Интересного мало. Посмотри, какой ужас творится в Гус-Грин, например...

К моему облегчению, разговор переключился на Фолкленды. Несколькими минутами позже Ронни схватил меня за руку и отвел в тихий угол:

— Ты скучаешь по этому, Говард? — Что он имеет в виду: Оксфорд или тюрьму? — По контрабанде, дружище. Наверное, это было захватывающе. Чем, черт возьми, можно сейчас заняться, чтобы не умереть со скуки?

— Не исключено, что я снова вернусь к контрабанде.

— Могло похуже выйти, — поддержал Ронни, — гораздо хуже. Вот моя визитка. Осесть на каком-нибудь острове в Средиземном море — это замечательно, но нет ничего лучше путешествий. Я все еще держу руку на пульсе — осталось несколько дел, требующих пригляда. Мы не должны зарывать в землю наши таланты, какими бы они ни были.

Вернувшись в Англию, я несколько недель посвятил семье. Мы поехали к родителям в Кенфиг-Хилл, где я не был почти десять лет. Тем не менее люди на улицах и в пабах приветствовали меня, беспутного скитальца, так, будто я никуда и не уезжал. Мы толковали о погоде и о сборной Уэльса по регби. И никто не помянул моего друга детства Марти. Так уж вышло, что я оказался на свободе, а он все еще сидел в тюрьме. Его осудили за то, что он на меня работал, а меня признали невиновным в том, что я его нанял. Прогуливаясь от дюн Кенфига до Скер-Бич вместе с Джуди и детьми, я воображал корабли, разгружающие гашиш на песок. Тот самый, что охраняла русалка Р. Д. Блэкмора 48 , увековеченная в его «Деве из Скера». Побережье выглядело заброшенным. На некотором расстоянии от берега стояли на якоре огромные корабли, перевозившие железную руду. Мой отец разгружал такие, когда оставил море и стал работать на суше. Доменные печи и дымовые трубы гигантского сталелитейного завода в Порт-Талбот по-прежнему заслоняли собою небо. На обратном пути на глаза нам попались башенки замка погребенного города, пронизавшие толщи песка.

Там, где дюны подходили к дороге, располагалось средневековое строение, в прошлом кенфигская ратуша, а ныне паб «Принц Уэльский», где отпускали лучшее в мире разливное пиво «Уэртингтон». В здании имелась говорящая стена. Наверху, где раньше был зал для совещаний. Иногда по ночам стена начинала вещать на древневаллийском. Правда, я подозревал, что тут не обошлось без хмельного. Так или иначе, любопытствующие, пьяные и трезвые, из разных мест съезжались в Кенфиг послушать. Спецы Би-Би-Си записывали и анализировали призрачные звуковые сигналы. Знатоки валлийского из Университета Уэльса распознали немало старинных, средневековых слов в том, что доносилось из закоулков и трещин. Специалисты по физике твердого тела и теории интегральных схем предлагали сложные теории для объяснения феномена. Говорили, что все дело в кремнии, который содержат пески.