Чтение онлайн

Штурманская «Воблы» также относилась к разряду пустующих помещений, несмотря на то, что спроектирована была по классическим принципам и не обладала неприятным магическим полем. Она просто не нравилась никому из команды.

Слишком строго оформленная, уставленная старомодной каледонийской мебелью, громоздкой и неудобной, как архаичные галеоны, обтянутая тусклыми серыми обоями и заполненная навигационными столами, штурманская наводила на всех тягостное, тяжелое ощущение. Самому Габерону казалось, что она напоминает учебный класс, о котором у него с юнкерских времен остались не самые радужные воспоминания. Слишком много досок и карт, к тому же еще этот запах мела…

Справедливости ради, Алая Шельма редко собирала экипаж в штурманской, а когда собирала, то для этого обыкновенно была серьезная причина. Именно поэтому Габерон ощутил липкий мятный холодок под сердцем еще до того, как переступил комингс.

Капитанесса, конечно, уже была в штурманской. Стояла возле навигационного стола, скрестив руки на груди и пристально разглядывала какую-то карту. Габерона она встретила взглядом неприязненным и раздраженным, кажущимся еще острее из-за прищура глаз.

— Долго же вас приходится ждать, господа!

Габерон скорчил жалобную гримасу.

— Извините, госпожа учительница! Я не виноват! Это Додди высадил мячиком стекло!

— Тревога была объявлена двадцать минут назад!

— Виноват, капитанесса, сэр! Я искал подходящий случаю сюртук! — Габерон с достоинством продемонстрировал расшитую полу, — Дело не одной минуты, сами понимаете.

— Это экстренная боевая тревога, господин старший канонир! — отчеканила Алая Шельма, немного розовея от злости.

— Вот именно. Поэтому я надел свой лучший экстренный боевой сюртук.

Габерон обезоруживающе ухмыльнулся и плюхнулся за первый попавшийся навигационный стол, бесцеремонно водрузив ноги в щегольских черных сапогах поверх разложенных карт.

К его удивлению, этот выпад не привел к резкой реакции капитанессы. Алая Шельма лишь поморщилась и вернулась к созерцанию карты на своем столе.

«Избегает схватки, — понял Габерон, — Значит, в самом деле чем-то увлечена, не хочет размениваться на редкие залпы».

— Не хватает только Шму, — только и сказала она, не взглянув более ни на кого из присутствующих, — Надеюсь, она не затрудняет себе столь же щепетильным выбором одежды…

Действительно, все остальные уже успели собраться. Дядюшка Крунч по привычке кряхтел, растирая скрипящие сочленения, Корди с самым беззаботным видом грызла орешки и болтала ногами. Габерон готов был поставить перо со своей шляпы на то, что эти орешки днем ранее были мушкетными пулями из запасов капитанессы, но решил не обострять ситуацию. Судя по тому, в каком напряжении находилась Алая Шельма, не стоило подбрасывать ей лишний повод для беспокойства.

— Странная боевая тревога, — все же заметил он вслух, — Если нам на хвост сел формандский корвет, мое место сейчас на гандеке, у ретирадных портов[4]. Но что-то я не слышу выстрелов.

— Будь любезен подождать две минуты, — Алая Шельма даже не оторвалась от карты.

Две минуты ожидания в штурманской тянулись, казалось, куда дольше, чем на палубе. Изнывая от скуки, Габерон принялся искать на картах знакомые острова и, конечно, нашел их великое множество.

Могадор, один из старейших островов Формандии, величественное здание Адмиралтейства с резными контрфорсами, где он когда-то безусым мальчишкой получал свой патент… Неподалеку от него Жан-Бар, легко узнаваемый из-за своих трех мысов, направленных в разные стороны, остров развеселых трактиров, гудящих дни и ночи напролет… Бэйчимо — далекий, крошечный, кривой, как огрызок яблока — там край вечных туманов, которые не под силу разогнать даже злому северо-восточному ветру по прозвищу Стервец, но какое там делают вино из ламинарий!.. А вот Зееадлер, похожий на узкую рыбью кость — совсем уж невзрачный остров, о котором напоминают глубокие шрамы на боку «Воблы». Два года назад они с Алой Шельмой наткнулась там на пару патрулирующих минных катеров. Схватка вышла короткой, но яростной. Один из них Габерон разнес прямой наводкой, зато шестовая мина второго заклинила высотные рули «Воблы» и едва не привела к катастрофе. Это обошлось баркентине в два месяца сухого дока в Портс-Адамсе…

Леферм, Эрин, Мерримак…

Алая Шельма хлопнула рукой по столу, оборвав нитку приятных воспоминаний. Габерон даже не заметил, как бесшумно просочилась в штурманскую Шму. Садиться ассассин не стала, вместо этого робко замерла в дальнем углу, надеясь, видимо, сойти за торшер или иной предмет обстановки. Небезуспешно, как отметил Габерон, про нее мгновенно забыли. В штурманской воцарилась напряженная тишина. По счастью, Алая Шельма была не из тех капитанов, что любят тянуть рыбу за хвост.

— Три часа назад «Малефакс» обнаружил другой корабль, — по-военному четко начала она, складывая перчатки и пряча их за пояс. Неужели вспотели от волнения руки?.. — Курс — норд-тень-ост. Дистанция — тридцать пять миль. Высота — немногим больше тысячи футов. Размер, судя по эху в магическом эфире, около шестисот-семисот лоудов[5].

Габерон, не удержавшись, присвистнул. Цель вырисовывалась вкусная. Не иначе, тяжелый двухмачтовый бриг или грузовая шхуна.

— В небе висит целая куча дерева! Чего мы ждем, капитанесса, сэр? Прикажите «Малефаксу» набирать высоту и заходить на цель! Нам надо иметь хотя бы двести футов преимущества по вертикали. Я пока приготовлю свою лучшую карронаду для пристрелки. Положим пару ядер у него по курсу, глядишь, сразу убавиться желания играть с нами. А если нет, я разнесу им фок-мачту, и тогда посмотрим, как они закрутятся!

— Щеголь прав, — поддержал из своего угла Дядюшка Крунч, — Машину на полный ход! Брать надо внезапностью, маневром! Так и делал Восточный Хуракан!

Алая Шельма усмехнулась, глядя на них двоих. И что-то в этой усмешке Габерону определенно не понравилось. Не любил он такие усмешки, едва заметные, но острые, как пиратский нож. Особенно на лице капитанессы.

— Рветесь в бой? Не хотите даже полюбопытствовать, кто перед нами?

Дядюшка Крунч немного сконфузился и заворчал себе под нос.

— «Малефакс», изображение!

С негромким щелчком посреди штурманской появился зыбкий светящийся абрис. Габерон, хоть и ждал чего-то такого, все равно чуть не вздрогнул. Он не любил магические фокусы, даже столь безобидные. Контур быстро набирал яркость и цвет, растягиваясь в разные стороны, превращаясь из простой абстракции в сложную геометрическую фигуру. В этой фигуре наметанный глаз канонира быстро определил киль, кормовой флагшток, твиндек, надстройку…

Не двухмачтовый бриг, мгновенно понял Габерон, чувствуя неприятную кислинку, разлившуюся под языком. Не грузовой бриг. Не маленькая кайка-полугалера, не верткий тендер с характерным косым парусом, который так ловко ловит боковые ветра, не громоздкий неуклюжий лихтер, не старомодный толстозадый флейт…

Корпус все удлинялся, пока не обзавелся приплюснутым, как акулья морда, носом, созданным, казалось, не для того, чтоб раскраивать ветра, а для того, чтоб пробивать препятствия. Из задней трети выросла надстройка, приземистая, в несколько ступеней, которую вполне можно было принять за узкий спинной плавник. По бокам узкого корпуса выросли гребные колеса, небольшие, но выглядящие внушительно, с большими лопастями. Сравнение с акулой пришло не случайно, понял Габерон, в чертах незнакомого корабля явственно сквозило что-то хищное, почти животное. Этот корабль, как бы он ни назывался и под чьим бы флагом ни шел, создавался явно не для того, чтоб беспечно петлять в небесных струях. Габерон уверился в этом еще до того, как «Малефакс» несколькими небрежными линиями очертил носовую батарею. К тому моменту, когда гомункул добрался до дымовых труб, он уже знал, что это за корабль.