Чтение онлайн

На звук закрываемой двери вышла Анька с ведром воды и тряпкой, принялась яростно намывать пол, убирая грязные следы. Я же, тем временем, присел за стол и принялся читать письмо, найденное в одежде погибшей.

'Мой милый, любимый и единственный Полечка.

Надеюсь, это письмо передадут тебе, равно как и мои серьги и кольца, что ты мне когда-то подарил. Пусть это останется у тебя в память обо мне.

Наверное, я выбрала не лучший способ для расставания с тобой, зато он самый надежный. Когда я поняла, что великой актрисой мне не быть, утешалась тем, что у меня остаешься ты. Увы, когда я узнала, что и тебя больше у меня нет, поняла, что и жить дальше — полная бессмыслица. Вернуться в Ярославский театр? Нет, такого позора я не снесу. Да и роли, которые я могла бы сыграть, там уже заняты.

Полечка, я тебе уже писала, что ни за что тебя не осуждаю. Ты полюбил другую женщину, а жена, которой нет дома, тебя теперь тяготит. Ты, мой самый лучший и самый добрый, и так терпел капризы своей жены слишком долго. Я пожелаю тебе и твоей новой супруге семейного счастья, а еще — много-много детей, о которых ты так мечтал и которых я не хотела тебе дать.

Ты мне писал, что лучший способ получить развод — если один из супругов признается в своей неверности и предоставит доказательства измены. Ты, как благородный человек, хотел сам взять несуществующую вину на себя, но я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.

Я поначалу собиралась предоставить доказательства собственной неверности — написать несколько любовных писем какому-нибудь господину Н., даже собиралась поговорить с кем-то из моих немногочисленных друзей, чтобы они дали письменные показания, где подтверждаются мои многочисленные измены.

Я очень виновата перед тобой. Будь я на самом деле состоявшейся актрисой, у меня бы имелось утешение, что я пожертвовала семейной жизнью ради сцены. Увы, даже такого утешения у меня нет. Что мне остается? Мотаться на гастроли по провинциальным городишкам с труппой бездарных неудачников, выступать в сараях, не приспособленных для настоящей игры?

У меня нет будущего. Зачем я стану висеть на твоих ногах, словно жернов? Поэтому, если более легкий путь предоставить любимому мужу свободу — сделать тебя вдовцом. Через год после моей смерти ты с чистой совестью поведешь новую жену под венец. А с бракоразводным процессом дело может затянуться года на два, а то и дольше.

Но я не хочу стать самоубийцей, потому что у меня и так избран путь греха — удел актрисы. Пусть это будет несчастный случай. А еще лучше — пусть это будет моя последняя роль, вместе с которой я и умру на сцене. Кому из артистов удалось настолько перевоплотиться, чтобы умереть со своим персонажем? Никому!

А я сумею.

Я помню, как пользоваться револьвером. Ты сам меня учил когда-то, когда мы с тобой были еще совсем глупыми и наивными.

Думаю, что человек, кого я выберу орудием, не слишком-то пострадает. А если и пострадает, то что мне до того? Юноше полезно пострадать. Может, через страдания он наконец-таки поймет, что стезя артиста не для него? Я страдаю гораздо больше, чем все остальные. Но мои страдания ничто по сравнению с твоими.

Милый мой Полечка, я тебя искренне и нежно люблю. За все время нашей разлуки я тебе не изменила ни душевно, ни телесно.

Целую тебя стотысяч раз. Надеюсь и верю, что там, за гробом, только я и стану твоей единственной и любимой женой, потому что наше венчание состоялось раньше.

Твоя Филечка'

Отложил письмо, прикидывая — не то снять с него копию, а подлинник переслать бывшему мужу актрисы Ипполиту Свистунову, то ли наоборот — мужу копию, а в дело подшить подлинник?

А еще, и это самое нелепое, так это то, что я думал не о том, что мне удалось получить признание покойной актрисы о фактическом самоубийстве, а о том, почему она называет бывшего мужа Полечкой, а себя Филечкой?

Полечек, верно, от имени Ипполит, но почему Филечка? Иппос, это что-то связанное с конями. Есть ведь у нас иппотерапия, когда больные дети общаются с лошадьми. Филечка, от Филиппа. Нет, не въезжаю. Завтра спрошу кого-нибудь, а сегодня нужно узнать кое-что другое. Федышинский, гад такой, меня кое в чем уел. Тоже нужна консультация, но на сей раз консультант рядом.

— Аня, а в юбках карманы бывают?

— В юбках? — переспросила Нюшка. Видимо, вначале думала, что я шучу, но поняв, что спрашиваю всерьез, хмыкнула, повернулась боком и похлопала себя по бедру, продемонстрировав прорезь по шву. Потом сунула туда руку и вытащила носовой платок: — Вот, я платочек сюда кладу. А можно и гребешок, и прочее.

М-да, приплыли. В том смысле, что я приплыл. Как это я дожил до тридцати лет, не узнав, что на женских юбках имеются карманы? Пальто и шубы — помню, карманы есть, но вот с юбками… Слабое оправдание, что мои подруги из того мира носили, в основном, джинсы. Да, у Ленки имелся красный спортивный костюм, он был с карманами, но на штанах карманы выделялись синим кантом.

Привык считать, что если женщины таскают сумочки и спихивают в них всякую всячину, так и карманов у них нет. Да, у моей здешней Леночки карманы на фартуке (или в фартуке, как правильно?) есть, но они накладные, поэтому заметны.

Мешочек с золотом я упаковал в чистый лист бумаги, подумав, свернул посмертное письмо и тоже упаковал, кивнул Нюшке:

— Аня, стол протри хорошенько, и с мылом.

Не знаю — слышала ли девчонка наш разговор? Но это зависит от того, где она сидела во время нашей беседы с Федышинским. Если в «маленькой гостиной», то слышала, а если уходила в свой «кабинет», то нет. Нюшка подслушивать не станет, это точно.

Сам же пошел мыть руки. А ведь помойное ведро почти полное. Ухватив, потащил его к выходу.

— Иван Александрович, куда вы? Я завтра сама все вынесу.

Этот разговор у нас повторялся почти каждый вечер. Нюшка делала вид, что ей неловко, если помойное ведро выносит барин, но не слишком и сопротивлялась. Это Наталья Никифоровна сразу мне сделала такое внушение, что я больше и не пытался хвататься за «неположенные» дела.

Да, знаю, что девка не переломится, вынесет лохань с помоями, я ей за это деньги плачу. И я цельный титулярный советники, кавалер, дворянин… И что там еще? Да все я знаю, что мне это неприлично. Но — идите-ка все к черту. Плевать я хотел на все приличия-неприличия. Тяжело девчонке таскать. Она и так с колодца воду таскает, дрова носит.

— Так и куда вы в домашних тапочках? — заверещала Нюшка.

Точно, надо обуться в уличную обувь.

Во дворе была темень, но тропку, ведущую к помойке, я углядел. Прошел, все вылили — и, даже не облился.

Вернувшись в дом, первое, что услышал:

— Вы сапоги снимите, а не то натопчете.

— И это вместо спасибо? — хмыкнул я.

— Так Иван Александрович, я вам спасибо потом скажу, а вначале сапоги снимите. Я их с утра помою и вычищу.

Распустил я прислугу. Ишь, лениво ей лишний раз грязные следы затереть. Но Нюшка мне что-то хотела сказать про свой визит к Бравлиным. То есть — в дом Десятовой.