Чтение онлайн

— Мой двоюродный дедушка считает, что в прошлую войну нам следовало обязательно захватить Стамбул, а также взять под свою руку Босфор и Дарданеллы. Как, по вашему мнению, стоило ли нам отступать? Неужели мы снова какой-то Европы испугались? Да сколько можно?

Хорошенькие вопросы задает барышня. А ведь и выпила-то всего ничего. И как бы мне от такого странного вопроса уйти? Сказать — дескать, это не ко мне, а к власть предержащим?

— Мне кажется, стоило, — ответил я. Решив, что следует перевести разговор с проблем внешней политики на внутреннюю, спросил: — Скажите, Влада, а что бы нам дал контроль над проливами?

— Как что? — удивилась барышня. — Если бы мы контролировали проливы, то могли бы поставлять зерно в Европу беспошлинно. А это, как вы сами понимаете, сделало бы нашу империю еще богаче и сильнее.

— А без контроля над проливами никак нельзя империю богатой сделать? — поинтересовался я. — Прибыль от зерна — дело хорошее, но как долго эта прибыль нам идти будет? Вы же в уезде выросли, сами знаете, что год на год не приходится. Нынче урожай неплохой, а на следующий год налетит какая-нибудь саранча, да все и сожрет. Или у нас, мы же почти на севере живем, дожди пойдут, заморозки, все померзнет. Слишком все нестабильно. Чтобы богатыми быть, нужно собственную промышленность развивать. Чтобы крестьянин землю не сохой или плугом обрабатывал, на старой лошади, а на тракторе. В этом случае и земли можно больше вспахать, и засеять гораздо больше.

— На чем обрабатывать? — заинтересовалась Влада.

Елки-палки, как ей ответить? К счастью, слово для поздравления племянницы взяла тетушка, а у меня было время, чтобы обдумать ответ.

Отпив из коньячной рюмки пару глотков, принялся объяснять:

— Трактор — машина такая, вроде паровоза, только поменьше. Паровоз лишь по рельсам ходит, а трактору все равно, где ездить. Он и по дороге сможет ехать, и по полю. А к нему можно разные приспособления прицеплять — хоть плуг, хоть борону, а хоть сеялку. Правда, — был вынужден признать я, — его еще не довели до совершенства, но работа ведется. Так что — если мы только на продажу зерна будем уповать, то и промышленность развивать не станем. А если с промышленностью все сладится, она и сельское хозяйство за собой подтянет.

— Интересно вы рассуждаете, — хмыкнула барышня. — То есть, вы считаете, что превращать Стамбул в Константинополь не стоит?

— Не стоит, — ответил я. Подумав, попытался оценить состояние Влады и осторожно добавил: — По крайней мере, в ближайшее время. Нам требуется экономику подтянуть, промышленность развивать. Вон, даже железных дорог мало. Народ еще образованный нужен. Те же врачи.

Сколько девушка выпила? Кажется, как и все — два бокала. Надеюсь, Владу не слишком развело? Очень не хочется иметь дело с пьяной барышней. Я сам патриот, но не до такой степени, чтобы идти отвоевывать у Турции проливы. Все-таки, освобождать на Балканах славян — это одно, а вести войну ради отмены пошлин — совсем другое.

— Влада, а почему вы мне такой вопрос задали? —спросил я. — Я ведь обычный следователь, к большой политике отношения не имею.

— Но вы же сын товарища министра.И не какого-нибудь там министра юстиции или просвещения, а внутренних дел. Значит, вам известно гораздо больше, нежели нам, простым смертным.

— Вот видите, как я вас разочаровал, — вздохнул я.

— Напротив, я очень рада тому, что услышала. Как только дедушку увижу — обязательно ему расскажу. Он очень обрадуется.

— А что вы ему расскажете? И чему ваш дедушка рад будет? — захлопал я глазами.

— А то, что от вас — от сына товарища министра я услышала, перескажу, а он и рад будет. Про то, что мы никуда не отступали, а просто готовимся к будущей войне. Как Петр Великий после неудачи под Нарвой! И государь император правильно полагает. Промышленность нужна — пушки выпускать, снаряды делать, все прочее. И флот без промышленности не построить, а без современных кораблей нам Константинополь — то есть, Стамбул пока, никак не взять. И на проливах с Мраморным морем не утвердиться. Железные дороги — это тоже понятно. Без железных дорог мы наши армии к театру военных действий не подтянем. А уж когда про образование и врачей сказали — тут уж все окончательно ясно и стало. К современному орудию прежнего неграмотного рекрута не поставишь — это мне дедушка говорил, да и инженеры нужны, чтобы турецкие укрепления взрывать. А уж про то, что врачи на войне нужны, даже говорить не стану.

Интересно, что за воинственный дедушка у Влады? Внучка теперь передаст ему мои слова, решив, что это мнение императора и правительства. Тяжело иной раз быть сыном высокопоставленного чиновника. А начнешь открещиваться, объяснять, что это только мое мнение, то выйдет еще хуже.

— Только, Влада, я вам ничего не говорил, — строго сказал я. — Я не говорил, вы не слышали. Вы меня поняли?

— Конечно, — радостно закивала барышня. Потом, снизив голос до шепота, спросила: — Иван, а высшие женские медицинские курсы передумали закрывать тоже из-за этого?

— Влада, а курсы-то здесь при чем? На них акушерок готовят, гинекологов. В армии они, вроде, ни к чему. Если только женам офицеров помощь оказывать. Абсолютно никакой связи!

Не скажешь ведь, что курсы восстановили из-за того, что одной девчонке захотелось на них учиться.

— Ох, Иван, вы меня не запутаете, — усмехнулась мадмуазель Иванаева. — Женщины-акушерки все равно общую медицинскую подготовку проходят, при случае смогут и врача заменить. А то, что курсы теперь при МВД —тоже правильно. Никакие враги не догадаются. Это все ваш батюшка придумала, верно?

Разговор, разумеется, очень интересный, но он стал меня утомлять. Барышня все правильно говорит, мысли у нее идут в верном направлении. Из того, что я сказал, можно сделать и такие выводы. Жаль, что уж слишком это направление милитаристское, а частное мнение некого субъекта посчитано за истину.

— Так, голубушка, — сказал я, решив пресечь дальнейшие расспросы. — Еще пара вопросов, и я решу, что вы японская шпионка, пытающаяся выведать государственные тайны.

К моему удивлению, барышня пропустила мимо ушей национальность шпионки, а ведь должна бы поудивляться. Вместо этого Влада сделала умоляющий вид, даже ладони сложила, словно в молитве и спросила:

— Иван, дорогой и уважаемый вы человек… Полсловечка… Можно? Для дедушки Влада. Да, его так же зовут, как и меня. Он уже старенький, шестьдесят лет скоро. Вы про эти, про трактора говорили? А ведь их и для военных целей можно использовать? Пушки таскать. Лошади не везде пройдут, а трактора?

На какое-то мгновение я почувствовал себя Остапом Бендером, повествующим не то о прилете в Нью-Васюки инопланетян с Марса, не то про ускорение ирригации в Узбекистане. Но терять уже нечего.

— И пушки могут таскать, а со специальным приспособлением смогут окопы рыть. А если на трактор броню нацепить, маленькую пушку поставить — так можно их в бой пускать. И конницу разметает, и пехоту в пух и прах разобьет.

Я бы еще что-нибудь наговорил — дескать, если, например, на трактор прицепить крылья, так он и летать сумеет, но увидел, что Леночка машет мне рукой.

— Прошу прощения, — галантно произнес я, поднимаясь со стула и направляясь к невесте, уже устраивающейся у рояля.

Вот он, наш звездный час! Сегодня мы споем дуэтом не только для тетушки и прислуги, но и для прочей публики.

Леночка посмотрела на меня, кивнула и я запел:

— В траве сидел кузнечик,

В траве сидел кузнечик,