Чтение онлайн

Вторая попытка псковичей освободиться от новгородского владыки также закончилась неудачей. Московский митрополит Исидор, задумав церковную реформу и нуждаясь в поддержке оной, особенно в тех местностях, где церковный надзор был слаб, не оставил без внимания и Псков. Проезжая через Псков в 1439 г. на Флорентийский собор, он по просьбе псковичей согласился дать им самостоятельность.

Исидор поставил в Псков своим наместником независимого от новгородского владыки архимандрита Геласия, в котором должны были сосредоточиваться все права владыки, разумеется, кроме права посвящения. Все земли и оброки, печать и суд при этом должны были поступить в распоряжение митрополита Исидора. Однако измена Исидора православию и бегство его из России помешали осуществлению его планов. Его наместник был заменен другим, Григорием. Псковичи опять должны были подчиниться новгородскому владыке и возвратить его права.

Последняя попытка обретения церковной независимости состоялась в 1464 г. Тогда псковичи положили на вече просить себе отдельного епископа для Псковской земли. С этою целью они отправили послов к великому князю московскому Ивану Васильевичу просить его, чтобы он пожаловал свою отчину Псков, велел бы «своему отцу и богомольцу митрополиту Феодосию» поставить владыкой в Псков их псковитянина. Однако Иван III отказал. Он боялся, что, обретя владыку-псковича, Псков станет более самостоятельным и независимым как от Новгорода, так и от Москвы. Кроме того, Ивану была выгодна дальнейшая распря между двумя независимыми республиками.

Захват Москвой Новгорода тоже не изменил подчиненности Пскова новгородскому владыке.

Однако согласно 1-й Псковской летописи, в 1575 г. «опалися Царь Иван Васильевич на архиепископа Новгородского Леонида, и взя к Москве, и сан на нем оборвал и в медведно ошив, собаками затравил».

Под 1584 г. говорится: «Прииде из Царь града патриарх Иеремия и по произволению Государя патриарх благословил и поставил на Москве Митрополита Иова на Российское патриаршество, а в Великий Новгород архиепископа Александра поставиша в Митрополиты, а в Псков поставиша епископа Мисаила, мужа свята и праведна и многодетна в старчестве и во властех, и бысть первопрестольник». Официально создание независимой от Новгорода Псковской епархии произошло в 1589 г.

История ересей в Новгороде – тема достаточно щекотливая, и, дабы «не дразнить гусей», автор вынужден приводить большие цитаты.

«Московская пропаганда, оправдывая нападение Ивана III на Новгород, обвиняла его жителей в ереси. Некоторые историки, бездумно повторяя выдумки московских придворных летописцев, до сих пор изображают Новгород чуть ли не рассадником ересей на Святой Руси» [40] .

Так, например, «ересь стригольников» возникла в Пскове, и лишь затем появились ее последователи в Новгороде. Собственно предтечи стригольников постоянно появлялись и в Византии, и на Руси.

«В среде самого православного духовенства уже в XIII веке появились недовольные люди, обличавшие злые нравы и обычаи, которые господствовали среди православного священства. Пороком того времени была симония. Чтобы ограничить ее, Владимирский собор 1274 года установил фиксированную цену, которую должны были платить те, кого рукополагали в диаконы и священники, – ставленая пошлина. Митрополит Кирилл принял меры против злоупотреблений, но не отменил самого обычая. Он предписал, чтобы во всех епархиях за поставление во священники и дьяконы брали столько же, сколько он брал в митрополии, по 7 гривен за поповство и дьяконство с обоих» [41] .

То есть, переведя на современный язык, «еретики» боролись с коррупцией в рядах церковников.

«В 1311 году большая группа русского духовенства и мирян во главе с епископом Тверским Андреем на соборе восстала против симонии (главным инициатором был новгородский протоиерей Вавила) и выдвинула обвинения против митрополита Петра, предварительно обратившись с жалобой к Константинопольскому патриарху. Патриарх Афанасий прислал специального клирика или чиновника, который должен был решить дело на месте, и с этой целью состоялся собор в Переславле-Залесском. Об этом сообщает историк Василий Татищев в своей книге, повествуя о соборе в городе Переяславле в 1311 году:

“В тот же год явился в Новгороде еретик Вавила, протопоп новгородский, к нему же пристали многие от причта церковного и мирян, и епископ тверской Андрей помогал им, говоря: «Вот как рай на земли погиб»; и святой ангельский монашеский чин ругали безбожные и учением бесовским именовали. И многие, от иноков выйдя, женились”» [42] .

Константинопольский патриарх решил вопрос в пользу митрополита Петра и посчитал, что плата за поставление умеренная и не противоречит канонам.

Как уже говорилось, псковские церковники вели длительную и упорную борьбу с мздоимством новгородских владык. Любая политическая борьба приводит к появлению экстремистов. Таковыми и стали два псковских дьякона – Никита и Карп. Почему их назвали стригольниками? Единого мнения у историков нет. По одной версии, Карп был еще и парикмахером – «художеством стригольника», по другой – последователи учения стриглись особым образом.

О деятельности Никиты и Карпа мало что известно. По одной версии, они переехали из Пскова в Новгород проповедовать, по другой – их арестовали в Пскове и привезли на суд владыки в Новгород.

Так или иначе, но в 1375 г. Никиту, Карпа и несколько «простецов», то есть бедных горожан, утопили в Волхове, сбросив с моста. При этом новгородцы, сталкивая их в Волхов, говорили: «Написано в Евангелии: если кто соблазнит единого из верующих, то лучше ему, да обвесится на выи его камень жерновный и ввержен будет в море».

«Отрицание таинств было распространено преимущественно между монахами и служило внешним признаком еретичества последних: в этом отношении особенно поучительна беседа владыки Геннадия с одним из позднейших стригольников Захаром, который, будучи игуменом одного Новгородского монастыря, как сам три года не приобщался, так и не причащал подчиненных ему монахов. На вопрос Геннадия о причине таких поступков, Захар отвечал: “А у кого причащаться? Попы поставлены на мзде, да и епископов митрополит ставит также на мзде”. Когда Геннадий поспешил возразить на это, что вот-де митрополиты не на мзде ставятся, Захар, в дополнение к своему прежнему замечанию, прибавил: “Когда митрополит ходил в Царьград на посвящение, то он давал патриарху дань, а теперь тайно дает деньги боярам; владыки же в свою очередь дают деньги митрополиту: так у кого же причащаться?”» [43] .

В 1388 г. патриарх Антоний прислал увещевательную третью Грамоту к новгородцам и псковичам с объявлением уже проклятия стригольникам, не признающим ни Церкви, ни священства, ни таинств.

В XV веке о ереси стригольников почти не слышали, но сходные идеи выдвигались и в последующие века.

Одной из попыток дискредитации Господина Великого Новгорода стало наименование его источником «ереси жидовствующих».

«В свое время русских людей особенно поразила так называемая ересь жидовствующих. Она возникла следующим образом. 8 ноября 1470 года из Литвы в Новгород вместе с князем Михаилом Олельковичем прибыл некто Схария, еврей по национальности. К нему вскоре присоединились еще два еврея: Иосиф Шмойло-Скарявей и Моисей Хануш. Преподобный Иосиф Волоцкий в своем “Просветителе” сообщает, что Схарии удалось обратить в ересь нескольких новгородцев, и “они отверглись Христа и всего христианства в лето 1471”.

Что можно сказать по этому поводу? Во-первых, ересь возникла не в Новгороде, а привнесена туда из Литвы. Во-вторых, родоначальниками ереси были иноземцы, а не коренные новгородцы. В-третьих, как известно, летом 1471 года Новгород был завоеван Иваном III и вошел в состав Московского государства. Поэтому с этого времени за происходящее в Новгороде нес ответственность уже великий князь, а не новгородское правительство, разгромленное Иваном III» [44] .

«В конце 1479 г. завоеватель Новгорода Иван III сам прибыл туда и был очарован талантами и обходительностью хитрых вольнодумцев-протопопов. Он решил перевести их в свою столицу. Алексея он сделал протопопом Успенского собора, а Дениса – Архангельского. Надо думать, что этот почетный перевод – не единоличный вымысел великого князя, а подсказан ему самим тайным союзом жидовствующих, московская ветвь которых завелась уже при самом дворе Ивана III и возглавлялась его министром иностранных дел, дьяком Посольского Приказа, Феодором Васильевичем Курицыным. Курицын только что вернулся из длительного посольства в Венгрии, где, вероятно, и посвящен был в модное тайное общество, интерес которого был далеко шире только иудейской пропаганды. Если попов соблазняла эмансипация от церковной ортодоксии, то людей светских, как дьяк Курицын, увлекала эмансипация от средневекового церковного мировоззрения вообще» [45] .