Чтение онлайн

— Девочке..?

— Той, что вы велели кормить бульоном. Она выпивает его, а потом заедает сухими друри. Их много у нее… за пазухой…

Вот незадача. Двое суток ожидания, чтобы проследить связь заторможенного состояния девочки с подозрительными водорослями коту под хвост!

Наверное, на моем лице отобразилась заметная тень недовольства, потому что последние слова рабыня-плывчи пролепетала на грани слышимости и умолкла.

— Не надо больше девочке давать есть друри. Пока.

— Почему? — влез Грай, переводя внимательный взгляд с поникшей Муирне на меня. — Их многие едят. Даже на господский стол в виде мудреного салата иногда подают. Как экзотику. Друри хоть и специфичные на вкус, но к этому быстро привыкаешь.

Я вздохнула. Интуитивную убежденность бывает сложно обосновать.

— Мне кажется, они странно воздействуют на нее.

— Простите, госпожа… — совсем расстроилась Муирне.

— Ты не виновата. Мне надо было предупредить тебя об этом.

Хорошо бы Шед вспомнил подробности того, как друри подействовали на таинственного раба. Но сейчас старший брат Эки и Яки лежал на животе, с закрытыми глазами, и тревожить его не хотелось. И так натерпелся, бедняга… пусть подольше отдохнёт.

Я проверила, как заживают раны на его спине, и довольно хмыкнула. Выражение «как на собаке» вполне бы подошло. Края рассеченой кожи уже схватились, и воспаленная краснота начала спадать. Вот это регенерация!

— Дайте знать, когда он проснется, — сказала я, а затем отправилась к себе, слыша за спиной тихие шаги. Муирне почему-то решила, что должна следовать за мной.

На пороге в хозяйские покои караулил Любен с предложением своих услуг — накрыть стол, сделать расслабляющий массаж или потереть спинку (последняя фраза шла в комплекте с выразительным взглядом), — и был мягко послан ожидать распоряжений подальше от моих комнат.

Девочка в черной маске отрешенно сидела на полу посреди личной гостиной, уставившись на свои скрещенные ноги. Кто-то уже позаботился о ее гигиене — отмыл и переодел в чистый, но убогий рабский балахон, напоминающий мешок из-под картошки. Если «Антитокс» и подействовал на девочку, то новая порция водорослей нивелировала весь результат.

— Где ее запас друри? — хмуро спросила я.

Муирне указала на сложенную в углу кучу тряпья. Под верхним слоем ткани обнаружилась неровная стопка хрупких пластин объемом с приличную пачку печенья.

Я молча сгребла всё это добро в охапку и затолкала в мусорный утилизатор под любопытно-виноватым взглядом Муирне. А девочка не обратила на мои действия никакого внимания. Даже когда я взяла ее за руку, чтобы ввести новую дозу «Антитокса».

Повторный осмотр монолитно-органического материала маски — возможно, более внимательный, благодаря длительному отдыху, — позволил обнаружить кое-что интересное.

Крошечный значок в виде головы, заключённой в перечеркнутый крест-накрест кружок. Его сложно было заметить, поскольку цвет значка сливался с фоном и разглядеть очертания можно было только по чуть заметному рельефу, и то если смотреть под определенным углом.

Запомнив рисунок, я на глазок перерисовала его в электронный блокнот на коммуникаторе и показала рабыне-плывчи.

— Знаешь, что это означает?

Муирне старательно пригляделась к значку, чуть ли не принюхалась, но отрицательно мотнула головой.

— Нет, госпожа.

Что ж, на такую удачу не стоило и рассчитывать. Надо бы проверить ещё одну возможность.

Вместе с рисунком я отправилась в маленький кабинет, чтобы просканировать значок в поисковой программе, надеясь на зацепку…

И не прогадала.

Поисковик выплюнул на главный экран единственную страничку из углубленного курса лекций по Тигардену-2, который переслала Талла Ней. И похожий значок высвечивался только в двух абзацах.

Первое упоминание было в небольшом примечании из раздела «Рабская декларация»:

...рабы, классифицированные при продаже или дарении как «особо опасные» из категорий: а) недееспособно-агрессивныеб) рецедивно-агрессивныев) ментально-агрессивные, подлежат изолированному содержанию в органико-анатомической маске с ментальным ограничителем и нейроконтроллером. Вывод раба из данной классификации допускается исключительно с разрешения Великой Госпожи Островов или её заместителя.

Второе упоминание выплыло из раздела «Замужество»:

…первый муж лишается статуса раба и всех его атрибутов, включая категорию «особо опасные», поэтому мужчина, претендующий на статус «первый муж», в период помолвочного месяца обязан пройти специальные физико-психологические испытания перед лицом комиссии, в которой заседают минимум три коренные госпожи Тигардена-2.

Выводы нарисовались неутешительные.

Получается, даже бывшая хозяйка девочки не сможет поспособствовать снятию маски? И придется хлопотать о разрешении на завтрашней аудиенции у Великой Госпожи Островов или ее советницы?..

Энтузиазма мысль у меня не вызвала ни малейшего. Хуже нет занятия, чем обивать пороги власть имущих в роли просителя.

Поджав губы, я вышла из кабинета, плюхнулась на мягкий экокожаный диван и угрюмо принялась разглядывать маленькую рабыню. Если с разрешением ничего не выйдет, придется-таки рискнуть своим новообретенным материально-социальным положением и показать девочку послу Диниту.

Даже если я ошибаюсь, и это не его дочь.

— Госпожа, добрая госпожа… — тихонько позвала Муирне.

— Что?

— Вы так напряжены, госпожа, а Грай рассказывал, что вам нельзя сейчас сильно переживать. Позвольте мне помочь вам.

— Чем ты можешь мне помочь, Муирне? — устало спросила я. — Массаж сделаешь? Так Любен расстроится, это ж его любимое занятие — хозяйское тело щупать.

Рабыня-плывчи непроизвольно хихикнула и тут же испуганно покосилась на меня — проверить, не нарушила ли чего.

— Нет, госпожа, массаж я делаю плохо. Но зато пою хорошо. Я могу спеть вам на эсперанто одну из песен плывчи… Песнь Гармонии. Она успокаивает чувства и усмиряет тревоги. Дух становится прозрачным и ясным, как песчаное дно на побережье, когда в небесах крепко спит ветер…

— Как поэтично ты заговорила, — заметила я с улыбкой. — Ну хорошо. Если ты поёшь хорошо, то почему бы не послушать.

— Ложитесь поудобнее, госпожа, чтобы не упасть, — посоветовала Муирне. — Песнь Гармонии быстро погружает в состояние невинного истока жизни.

— Даже так? — я хмыкнула, но послушно приняла на диване горизонтальное положение на боку, чтобы не терять обзор на неожиданную певунью. — Становится всё интересней, что это за песня такая, если от нее можно упасть…

Муирне с сосредоточенно-торжественным видом села на пол, аккуратно сложив под себя ноги. И начала с сомкнутыми губами напевать тихо-монотонную мелодию, при этом слегка покачиваясь, будто змеиный гипнотизёр перед коброй. Особой красотой мелодия не отличалась — вполне себе приятный повторяющийся мотив, вроде детской колыбельной.