Чтение онлайн

— Почему же ты не напомнил взять его?! — простонала я чуть громче, чем намеревалась, отчего тварь снаружи угрожающе рявкнула и засопела, вынюхивая слабый запах крови.

— Простите, госпожа, не подумал… — повинился Лизен, и мне стало стыдно. Накинулась на пожилого мужика ни за что, ни про что. Он ведь не обязан предусматривать всё за меня.

Гратера уже рычала не переставая и пробовала грызть пластиковую решетку ограды. Оставалось только отчаянно надеяться, что хваленая высокопрочность этого вида промышленного пластика окажется ей не по зубам.

— Попробую связаться с Граем. Сиди тихо с зеленокрылами и не высовывайся, — нервно бросила я и завершила вызов.

Активация вызова с телохранителем по входящему звонку с хозяйского браслета, как и с другими рабами, происходила по умолчанию. Но, тем не менее, ответил Грай не сразу. Он учащенно дышал в динамик своего ошейника некоторое время, прежде чем прохрипеть:

— Я в клетке гратеры… закрылся изнутри… тяжелая тут дверь, зар-раза! Как люк от грузового космовоза. А в пищевой подсобке, откуда мясо через люк подают, на полу лежит здоровенный такой парень… я его через окошко наблюдательное вижу, а войти не могу. Похоже, заперся изнутри.

— Гхорр? Как он?

— Точно не скажу, — угрюмо ответил Грай. — У него всё плечо разворочено. И шея. Вполне возможно, он уже мертв.

У меня перехватило дыхание, и ужас подкатил с новой силой.

— Ты сможешь выбить дверь?

— Конечно, нет! — хмыкнул Грай. — Она ж бронированная. Тут ведь не какого-нибудь безобидного фьорика держали, а целую гратеру!

Словно почувствовав, что говорят о ней, тварь утробно взревела и с удвоенным усердием принялась грызть прутья.

— А вы..? Заперлись где-нибудь, надеюсь? — вспомнил вдруг о своих обязанностях телохранитель.

— Как раз-таки у фьориков и спряталась, — я сглотнула вязкую слюну и на всякий случай принялась отступать к миртофелю.

Конечно, от гратер это не спасение — они прекрасно лазают по деревьям, — но инстинкты требовали предпринять хоть что-нибудь, чтобы не скатиться в окончательную бесконтрольную панику.

— Я скоро буду! — бросил Грай и принялся пыхтеть в динамик, теперь уже не закрывая, а открывая бронированную дверь гратеровской клетки.

Динамик так и оставался включенным — у рабских ошейников не имелось функции отключения связи, поскольку лишь хозяин решал, прервать или продолжить разговор. Я собралась было напомнить ему об осторожности, но тут со стороны ограждения донёсся зловещий хруст и треск.

Один из прутьев высокопрочного пластика не выстоял под мощным давлением зубов гратеры и сломался! Тварь тут же сунула в прореху свою плоскую чешуйчатую голову и, хоть с трудом, медленно, но начала протискиваться в загон.

Вторично вспотев — спина комбинезона уже давно отсырела от пота на нервной почве, — я в панике кинулась к миртофелю и с невесть откуда взявшейся мартышечьей ловкостью вскарабкалась по толстому стволу на нижнюю ветку дерева. Она росла метрах в трёх над землёй, не меньше, и если бы кто спросил, как я это сделала, ответить было бы затруднительно.

Фьорики последовали моему примеру с небольшим опозданием и всем своим многочисленным галдящим семейством устремились на самую макушку, где безмятежно покачивалась всё ещё нетронутая ими миртошка. Я остро позавидовала им. Зверьки были такими лёгкими, что могли без особых усилий занять тонкие ветки, куда гратере доступа не было.

И снова эти жуткие звуки — ш-шух… ш-шух… ш-шух...
– подстегнули меня, заставляя карабкаться все выше и выше, пока ветки под ногами не стали настолько хлипкими, что тряслись и прогибались от малейшего шевеления.

Момент, когда гратера начала штурмовать дерево, выпал из моего сознания. В безумном страхе за свою жизнь я вцепилась в истончившуюся макушку миртофеля на широкой развилке ствола и принялась молиться, сама не понимая кому — Богу, вселенскому разуму, космическим и кармическим силам… любому, кто был способен услышать панический крик моей души.

Мягким вкрадчивым прыжком гратера запрыгнула на соседнюю ветку. Я увидела ее хищные глаза — вертикальный черный зрачок на желтовато-коричневом фоне, — и осознала, что сейчас последует смертоносный удар мощной лапы с кинжально острыми когтями.

И он последовал.

Я резко отпрянула назад, выпуская из рук ветку миртофеля. Лапа гратеры вспорола воздух буквально на расстоянии волоска от моего лица… и с такой скоростью, что зрение зафиксировало только смазанную тень. Один коготь поверхностно мазнул по коже, оставив за собой острую вспышку боли на лбу. Что-то звонко лопнуло, мир перевернулся…

И тогда я поняла, что лечу вниз.

Две раскидистые ветви миртофеля с нижнего яруса кроны дважды гасили скорость моего падения. Но сила, с которой они выбивали воздух из груди, была слишком жёсткой. От ударов внутри все заныло, показалось даже, что хрустнули ребра.

Несколько мучительных мгновений спустя я наконец рухнула на землю с глухим звуком, будто упал мешок с песком. А затем на глаза обрушился освобожденный вихрь цветных энергий.

Силясь сделать вдох избитой грудной клеткой, я в полузабытье провела рукой по лбу. Пси-ограничителя не было, и в сознание отовсюду летели смутные мыслеформы — слишком расплывчатые и слабые, чтобы принадлежать разумным существам. Это были инстинкты и физические побуждения в чистом виде.

Фьорики, засевшие на макушке дерева, дружно боялись гипертрофированного их восприятием монстра. Несколько неопределяемых существ поменьше ползком удалялись прочь от места моего падения и очень интенсивно желали оставаться незамеченными. Опасались они лишь того, что хищно пахнущее чудовище (и, как ни странно, я сама с ним за компанию) вдруг решит прочесать окрестности и съесть их крошечные нежные тела.

Гратера…

Она предвкушала кровавое пиршество. Спускалась по стволу задом наперед, нетерпеливо спеша добраться до своей добычи и с наслаждением вонзить зубы в ароматную трепещущую плоть. Слишком долго эти наглые двуногие создания держали ее взаперти и дразнили инстинкт хищника своей беззащитной лысой кожей.

Мне было так плохо, что даже страх отступил. Я просто лежала на спине, ощущая колкие сухие веточки, смотрела в темный купол зверинца и мечтала стать невидимкой. На краю сознания всплыло смутное воспоминание, и тогда я вяло решила — а почему бы и нет?

Вот и выясню заодно, пресловутый ли я оператор грёз, или привидевшаяся вчера картинка из детства была всего лишь продуктом перевозбужденного мозга.

Зажмурилась, представила высокое дерево с покачивающимися на ветках сочными миртошками и перепуганными фьориками… сосредоточилась на проблеске примитивного разума гратеры… и настойчиво подумала: «Никого больше тут нет. Одна невкусная трава да земля. И червяки. Жуки ещё. Колючки, веточки, камни… Какашки фьориков. Много какашек. Ступить некуда!»